Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса

Опыт войн в Ираке и Сирии не настраивал на оптимистический лад.

Глава 13

Эпикриз

Записи отличались подробностью и сопровождались комментариями. Очевидно, Алехин полностью следовал её советам и не притворялся перед самим собой. Или притворялся, но тогда был лучшим психологом, чем Мария. Хотя в его шпионских способностях не сомневалась, представлялось невероятным, чтобы измотанный недугом и лечением человек сумел в краткий срок так глубоко проникнуть в глубины онкопсихологии. Закончив чтение, Шпагина отложила в сторону дневник и подняла голову: в серых «дисплеях» напротив бежали телетитры её мыслей, будто она произносила свои догадки вслух.

Не сильно удивилась, некоторые пациенты приобретали способность видеть врачей насквозь. И только единицы могли также легко и честно заглядывать в свою душу.

– Матвей Александрович, – попыталась сгладить момент, – ваши заметки очень ценны для понимания изменений в психике людей, оказавшихся в подобном положении.

– Дарю. Используй, если надумаешь писать научную статью или диссертацию.

Без указания имени – не хотел бы, чтобы узнали, сколько горечи и ненависти во мне. Сам удивляюсь: лекарства действуют – я превращаюсь в «овощ», а в промежутках между курсами химиотерапии – в желчного социопата. Кремль видится обителью зла, этаким Карфагеном, который должен быть разрушен.

– Довольно типично. Особенно, что касается поисков причин заболевания, перекладывания вины на власти и общество, тяги к богоискательству. Поражает честность изложения.

– Тебе спасибо, что посоветовала быть искренним с самим собой, отмечать каждый новый момент. Только поэтому я ещё способен видеть разницу между прежним и нынешним состоянием ума, осознавать, что в мыслях моё исконное, а что привнесено проклятой хворью. Поверь, не хочу меняться из-за рака. Хочу остаться таким, каким меня знали семья, друзья, я сам, – навернулись слезы, но не смогли остановить последнего откровения. – Только вряд ли смогу.

– Ну, ваше состояние улучшилось, вы вполне контролируете эмоциональные всплески, – поспешила бросить спасательный круг Шпагина.

 – И эпикриз довольно оптимистический. Думаю, хватит сил не уступить болезни и духовно. Только нужны мощные стимулы и вызовы, способные мобилизовать волю. Желательно встряхнуться. Пассивная борьба должна смениться активной.

– Полагаешь? Хм, подумаю. Поезжай-ка ты к себе, уже поздно. Что со старым хрычем сидеть.

– До свидания, Матвей Александрович.

Архитектура – нимфоманка.