#живи

Нашла!

Взгляд бежит по строчкам. Мой полный любопытства вопрос: «А что это означает?» и беззаботный ответ Марины: «Да ерунда, мысли вслух». Почему я удовлетворилась этой отпиской? Не допросила, не усомнилась – безропотно проглотила, как глотают нелепые отговорки.

Нет, я зря себя накручиваю. Было бы что-то важное – подруга обязательно бы поделилась этим со мной. Чушь же, какие могут быть смертельные игры…

Или не чушь?

Марина не выглядела грустной и никогда не думала о том, чтобы свести счеты с жизнью.

У неё был парень, она хотела поступить в институт на журналиста.

А потом как в убыстренной перемотке: прощальный статус – прыжок – липовая аллея на кладбище и могильный камень без фотографии.

Классной руководительнице сообщили на выходных, а в понедельник она собрала нас перед первым уроком и прошептала дрожащими губами:

– Я не знаю, как сказать. Это немыслимо, но… Марины Татарчук больше нет.

Меня тут же облепили взгляды одноклассников. Липкие, назойливые, неприятные взгляды, которые хотелось сбросить с себя как намокшую одежду.

Помню, я кивнула и… улыбнулась. Потому что бабушка учила никогда не выворачивать душу наизнанку перед чужаками.

Когда я вхожу в подъезд, и когда поднимаюсь по лестнице, и когда роюсь в сумке, чтобы найти связку ключей – читаю наш диалог. Ключ входит в замочную скважину, но я не проворачиваю его.

Есть кое-что ещё. Одна-единственная картинка, отправленная Мариной каким-то тоскливым вечером. На ней изображено окровавленное запястье, бритвенное лезвие, зажатое в кулаке, и короткая подпись внизу: «Это мой выбор».

Меня начинает подташнивать, как и в тот раз, когда я впервые посмотрела на картинку. Она была опубликована в группе «Слишком поздно». Марина скинула её без каких-либо комментариев, а я открыла и тут же закрыла. Порезы на запястье были реальными: глубокие рытвины сочились алой жидкостью.

«Фу, мерзость какая», – написала я, а Марина ничего не ответила.

Никогда мы не поднимали тему суицида: обсуждали парней и скорые экзамены, желание свалить прочь из города, переехать куда-нибудь, где нет назойливых учителей и родительского контроля.

Подобных картинок Марина больше не скидывала.

Всеми стремлениями, каждой мечтой о будущем она планировала жить.

Это было за три недели до того, как случилось непоправимое.

Ключ прокручивается в замке, и дверь, скрипя, открывается. Мой палец давит на название группы. Я перехожу по ссылке.

Доступ закрыт.