«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл

Позолоченная карета, на запятках лакеи в красном бархате и золотых кружевах, яркие, как какаду. А толку-то? У лорд-мэра гроша в кармане не оказалось. Счастье ещё, один из его лакеев имел при себе шесть новеньких пенни. Лорд-мэр всегда платит слугам только новыми пенни. Четыре из них у меня ушли на хлеб и сыр, да два вот остались. Неважнецкий доход. Эх, гиблое это дело!.. – махнул он рукой и вновь принялся набивать свою трубку.

Газовый светильник мы выключили, чтобы преподнести отличный сюрприз вернувшемуся отцу, и нас освещало теперь только пламя камина, возле которого мы продолжали вести замечательную беседу.

Никогда ещё ни одно знакомство не доставляло мне такого удовольствия, как встреча с этим грабителем. И чем больше мы узнавали о нём, тем сильнее мне делалось его жалко. Выяснилось, что в более успешные свои дни он был военным корреспондентом и издателем, а также воровал лошадей и имел чин драгунского полковника.

Мы как раз стали ему рассказывать про лорда Тоттенхэма и про то, как сами разбойничали на большой дороге, когда он вдруг поднял предупреждающе руку и выдохнул:

– Ш?ш-ш!

Мы умолкли, прислушались.

До нас донеслись скрип и скрежет. Откуда-то снизу.

– Что-то пилят, – с уверенностью произнёс грабитель. – Ведём себя тихо. Дайте-ка мне пистолет и кочергу. Это точно воры. Не сомневаюсь.

– Он игрушечный и не стреляет, – объяснил я про пистолет. – Но можно взвести курок.

Снизу раздался треск.

– Щеколду выбили на окне, – тут же определил грабитель. – Силы небесные! Вот это приключение.

Сидите здесь, ребята, а я разберусь.

Но мы с Дикки сказали, что тоже пойдём. Тогда он позволил нам спуститься до конца кухонной лестницы, и мы взяли с собой угольные щипцы и совок. Из-под кухонной двери пробивался совсем тусклый свет.

Самое забавное, никому из нас даже в голову не пришло, что наш грабитель таким образом может сбежать. Мы не сомневались в твёрдости его слова чести и были правы.

Этот благородный грабитель резко распахнул кухонную дверь, влетел внутрь с большим игрушечным пистолетом в одной руке, кочергой в другой и крикнул, прямо как Освальд до этого:

– Сдавайся! Ты обнаружен! Сдавайся, или я стреляю! Руки вверх!

Мы с Дикки немедленно загремели совком и щипцами, чтобы тому, кто забрался на кухню, сделалось ясно, как нас здесь много, и почти тут же до нас донёсся его хриплый голос:

– Всё в порядке, хозяин.

Убери свою пукалку. Я сдаюсь. Мне всё одно это дело уже обрыдло.

Тогда мы тоже вошли.