«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл

Он приложил прямо-таки героические усилия, чтобы восстановить эквили… или, проще говоря, равновесие, но, увы, его эквили… уже был безвозвратно утрачен.

– На сей раз тебе удалось! – только и успел он воскликнуть, прежде чем рухнуть на груду цветочных горшков.

Последнее, что ему довелось услышать, был грохот падающих и разбивающихся посудин. А затем он ударился головой о железный столб, из тех, что подпирали карниз террасы, и больше ничего не видел.

Вы, может быть, ожидали, что Элис тут же закричала: «Убивают»? Если так, девичий склад ума для вас совершенно тёмен.

Едва мы оставили Элис на каштане одну, как она кинулась к дяде Альберта и всё ему рассказала, чтобы он шёл нас спасать, если банда фальшивомонетчиков окажется чересчур уж свирепой. Так что ровно в момент моего падения дядя Альберта перелезал через стену. И Элис, конечно же, ничего не кричала. Зато Дикки показалось, что он расслышал, как дядя Альберта произнёс:

– Чёрт бы побрал этих детей!

На мой взгляд, с его стороны это было бы не по-доброму и невежливо.

До сих пор хочу верить, что Дикки послышалось.

Дочери соседской леди из дома на шум не вышли. И дядя Альберта не стал дожидаться, пока они выйдут. Быстренько подняв Освальда, он отнёс бесчувственное тело благородного юного сыщика к стене, взвалил на неё, перелез сам и доставил свою безжизненную ношу в наш дом, бережно там опустив её на диван в кабинете отца.

Отца дома не было. Зря мы старались красться бесшумно мимо его двери, когда выходили в сад! Освальд вскорости был приведён в сознание, голову ему перевязали, после чего отправили в постель, и наутро он обнаружил на своём юном челе шишку размером с куриное яйцо, чему совсем не обрадовался.

Днём пришёл дядя Альберта и побеседовал с каждым из нас по отдельности. Освальду он сказал множество неприятного о том, как это не по-джентльменски – следить за леди и вообще совать нос в чужие дела. Я хотел было рассказать про подслушанный разговор, но он велел мне заткнуться. В итоге беседа с ним доставила мне больше мучений, чем шишка.

Когда настал новый вечер и сумерки пали на землю, Освальд, ускользнув от остальных и нацарапав на клочке бумаги: «Хочу с вами поговорить», устремился к соседнему дому, где доверил своё послание прорези в форме сердечка.

Самая младшая молодая леди сперва выглянула наружу через отверстие в форме сердечка, а затем отворила ставень и очень сердито осведомилась:

– Ну и?..

И тогда Освальд сказал:

– Мне очень жаль, и я умоляю вас о прощении.