«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл

Он потом очень долго чихал и с тех пор, стоило нам показать ему бутылку, тут же прятался под диван.

На вопрос, кому она собирается продавать вино, Элис ответила:

– Всем, кто будет приходить в наш дом. Одновременно подумаем, кого ещё заинтересовать. Но на пробу даём теперь по чуть-чуть. В бутылке-то, несмотря на досыпанный сахар, осталось меньше половины.

Не знаю уж почему, но Элизу мы в свои планы виноторговли не посвятили, и в результате первых двух посетителей, один из которых был сборщиком налогов, а второй к нам попал по ошибке, перепутав наш дом с соседним, она выпроводила гораздо скорее, чем Элис смогла предложить им «Кастилиан аморозо».

Зато примерно в пять вечера нам наконец подвернулась счастливая возможность. Элиза отлучилась на полчаса повидаться с подругой, которая мастерила для неё воскресную шляпку, и когда в её отсутствие к нам постучали, открывать пошла Элис, а мы, остальные, перегнулись на втором этаже через перила лестницы и слушали.

– Заходите, пожалуйста!

Человек, стоящий в дверях, ей ответил:

– Мне надо увидеться с твоим папой. Он дома?

– Да вы заходите, заходите, пожалуйста, – повторила Элис.

Тогда пришедший (по голосу нам было ясно, что это мужчина) уточнил неуверенно:

– То есть твой папа дома?

Но Элис лишь повторяла своё:

– Ой, заходите, пожалуйста!

Ну и в итоге мужчине больше ничего не оставалось, кроме как войти, что он и сделал, очень шумно вытерев ноги о коврик.

Элис заперла за ним дверь, и когда они прошли в дом, нам стало видно, что это мясник с конвертом в руке, одетый не в синее, как обычно, когда он рубит в своём магазине мясо, а в широкие короткие штаны, подобранные у колен (никербокеры). Элис нам после пояснила, что он приехал на велосипеде.

Они скрылись из нашего поля зрения в столовой, где наготове стояла бутылка с «Кастилиан аморозо» и мензурка. Освальд, оставив остальных на лестнице, прокрался вниз к двери столовой и стал сквозь щёлку подсматривать.

– Садитесь, пожалуйста, – очень спокойно предложила Элис, хотя позже призналась, до чего глупо себя чувствовала, – я даже представить себе этого не могу.

Мясник сел. Довольно долго Элис не могла выжать из себя ни слова – просто стояла на месте и одной рукой крутила мензурку, а другой ковыряла коричневую бумагу, которая в результате её стараний провалилась в бутылку.