«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл

А вы своими замечательными лекарствами могли запросто отравить брата. Вам крупно повезло, что не отравили. Бедняга Ноэль!

– Ой, вы считаете, он умрёт? – простонала Элис и приготовилась снова рыдать.

– Нет-нет, – успокоил её дядя Альберта. – Но надеюсь, до вас хотя бы дошла вся глупость вашего поведения? Мне-то казалось, отец с вас взял обещание… – И он закатил нам длинный выговор. А у него при необходимости это хорошо получается – сразу чувствуешь себя маленьким несмышлёнышем.

Мы и почувствовали. И нам стало ужасно стыдно, в чём мы ему и сознались, а он спросил:

– Помните, я обещал повести вас на спектакль?

– Помним, – ответили мы, сильно подозревая, что теперь обещание отменяется.

– Если хотите – пойдём, – вопреки нашим опасениям сказал он. – Или могу вместо этого взять с собой Ноэля на недельку к морю. Там он окончательно избавится от простуды. Ну, что выбираете?

Конечно, он понимал, что мы выберем Ноэля и море. Мы так и сделали, но Дикки потом мне сказал, что Г. О. чуть не плакал.

Дядя Альберта пробыл с нами, пока не пришла Элиза, а затем так попрощался, что стало ясно: всё прощено и забыто.

И мы отправились спать. Должно быть, уже в середине ночи Освальд внезапно проснулся и увидал Элис. Она трясла его, чтобы разбудить, и зубы её стучали.

– Ой, Освальд! – воскликнула она. – Я такая несчастная! Вдруг я сегодня ночью умру?

– Не неси чушь и отправляйся в кровать! – строго велел ей Освальд, но она продолжала:

– Я должна тебе рассказать. Мне так жаль, что я дяде Альберта не призналась.

Освальд понял, что дело плохо, и, сев на кровати, спросил:

– Ну, что случилось?

И Элис, стоя и вся трясясь, начала рассказывать:

– У меня не хватало денег на телеграмму. Тогда я взяла из копилки фальшивый шестипенсовик, добавила его к пяти пенсам, которые у меня были, и таким образом расплатилась. Тебе я сказать не могла, потому что ты мог меня не пустить, а я бы этого не пережила.

Освальд подумал с минуту и ответил ей так:

– Лучше бы ты, конечно, со мной посоветовалась. Но, полагаю, всё будет в порядке, если мы эти шесть пенсов вернём. Иди и ложись спать. Сержусь ли я на тебя? Да нет, глупышка. Но, чур, в другой раз, пожалуйста, без тайн!

Она поцеловала Освальда, и он ей это позволил, а потом Элис ушла к себе.