100 волшебных сказок

 – Чья это кукла?

– Да это вовсе не кукла! Это живой мальчик Буратино! Мы с ним шли в «Скорую помощь», когда Карабас на нас напал… Ведь папа Карло болен…

– Постой, постой… – сказал милиционер. – Ты отвечай прямо. Чья это кукла?

– Наша! – крикнула лиса. – Это девчонка все выдумала! Не верьте ей!

– Нет, не выдумала, не выдумала! – сказала Майя и спустила Буратино на пол. – Это мальчик не наш, а папы Карло! Он его сам сделал. В книжке все про это написано. И вот Карабас на картинке!

Она раскрыла «Золотой ключик» и показала картинку милиционеру.

– Это сказка! – заорал Карабас. – Это писатели сочинили! А на самом деле Буратино – кукла, а не живой мальчик! Моя кукла!

И вдруг Буратино затопал ножками по полу, подошел к милиционеру и сказал:

– Да нет же, я живая кукла, дяденька! Не верь ему!

Милиционер даже попятился. Никогда он не видел живых кукол!

Он присел на корточки и спросил:

– Ты чей же такой?

– Папин! – сказал Буратино. – Мой папа Карло! А Карабас мне не хозяин! Я от него убегу.

– Ах ты хват! – рассмеялся милиционер. – Не хочешь служить у Карабаса – твоя воля! Ступай куда пожелаешь! А вы, граждане, не имеете права его задерживать!

Буратино подпрыгнул на руки Майи, и они с Артемоном выбежали за дверь. Милиционер пошел за ними, оставив Карабаса и лису в страхе.

– Дождались, – простонал Карабас. – И Буратино улизнул, и меня в милицию требуют! Заварилась каша!

– А все ваша борода! – огрызнулась лиса.

– Так обрежь ты мне ее, окаянную! – заревел Карабас. – Приедем домой, в Тарабарскую страну, я ее опять отращу! А здесь с бородой – одно мучение!

– Давно бы так! – сказала лиса. – Кстати, я вам новый костюм купила! Переоденьтесь, обрежьте бороду – никто вас не узнает!

Она достала ножницы и принялась стричь бороду Карабасу.

Вдруг он хлопнул себя по лбу.

– О-о-о! Какой же я дурак! Я совсем забыл про Пьеро! Бросай ножницы, беги за ним, – может быть, успеешь его захватить!

– Куда бежать-то? – взвизгнула лиса.

– А вот куда…

Не прошло и минуты, как лиса уже бежала по улице хвост трубой, а Карабас сидел перед зеркальцем Марьи Ивановны и, охая и кривясь, сам кромсал ножницами свою клочковатую бороду.

Глава пятнадцатая.