Согнутые руки

– Позови ее, я хочу получить от нее порцию взбучки, потому что мне тихоня-жена не нужна.

– Она рассказывала мне про выставку в Мэнфисе с ее фотографиями…

– Ну надо же, – иронизируя, я дотянулся до початой бутылочки виски и сделал глоток.

– И то, что две из них теперь весят в твоей спальне благодаря Марку.

Настолько откровенных разговоров между отцом и Рослин я не ожидал, но это были только цветочки, ягодки оказались впереди.

– На что еще она тебе жаловалась?

– Она не жаловалась, мы просто болтали.

Говорит, ты все ее пытаешься напоить и затащить в койку… Но при всем этом мне понравилось, как она сказала, что ты наверняка не такой высокомерный и извращенный, каким хочешь казаться.

Я едва не подавился выпивкой от услышанного. Отец сделал паузу и будто случайно дотронулся до моей ноги ладонью, добавив:

– Ты же не обидишь ее, Фреди, правда? Я понимаю твой порыв, она красивая девочка, интересная собеседница… внешне не похожа на итальянку, тут уж она урвала всю красоту Мэдди.

Она вся такая, – отец сжал мою ногу сильнее, – с диким огоньком внутри. Будь у меня дочь, я полагаю, она была бы такой же. Но! – на этом «но» он сделал паузу. – Она не твоя, Фреди. Оставь эти грубые приставания к ней, найди себе женщину на пару вечеров, если так уж хочется поразвлечься, пока ты не женился на Саре.

Я намеренно скинул его руку с моей ноги и допил виски до дна. То, что он сказал мне, вдруг задело меня за живое. Я не хотел просто поразвлечься с Рослин!

– Жаль, что ты думаешь, будто я хочу только видеть ее в постели… И не тебе решать, какую жену я хочу видеть рядом с собой! Позови Роси, я тебя просил.

Отец молча смотрел мне в лицо, пытаясь сложить воедино весь наш разговор. Потом резко встал и молча открыл двери.

– Рослин Мэй… Ты еще здесь? Можешь зайти, дорогая.

Мне стало интересно, о чем таком отец говорил с Рослин, что он пришел к выводу, что эта маленькая женщина не для меня?! Гадство! Да, я не был слишком галантен с ней, но и она этого не требовала от меня.

Она явно флиртует со мной, пусть и тайно, но палку не перегибает. Еще говорила, что я не в ее вкусе – вдруг просто слукавила, а я даже не просек! Разве можно понять этих женщин?

Бутылку виски я осушил и улегся в кровать, чтобы расправить раненое плечо. Отец пропустил Рослин в комнату и закрыл за ней двери, оставив нас наедине, мне даже не пришлось просить его об этом.