Кричи громче

Никогда раньше не думал, что сестра может украсть у меня друзей. Я уже готов был заплакать и уйти, как Тимми неожиданно заговорил:

– Ну чего ты там заст`ял? Иди ско`ее сюда! Обувь сними!

О да, я забыл упомянуть, Тимми слегка картавил после того, как потерял передний молочный зуб, а затем второй, и с ним же утратил способность хоть как-то произносить Р. Правда через раз ему все же удавалось говорить более-менее внятно.

На секунду я замер, не понимая, что происходит, но был несказанно рад, что на меня обратили внимание.

Запрыгнув на кровать, я залез к ним под одеяло и стал участником общей тайны. Робин выглядела серьезной, остальные более расслабленными. Я больше не злился, теперь мне только хотелось узнать, что связывает этих троих.

– Мы `ассказывали `обин п`авду, кото`ую ск`ывают вз`ослые, – пояснил Тимми, – о че`ном псе, б`одящем по лесу… Мы-то его видели, но нам никто не ве`ит. А это… самое ст`ашное, что я когда-либо видел.

Эту историю я уже знал, Тимми со мной поделился, а вот от Мишель никогда ее не слышал.

С моим приходом она явно чувствовала себя неловко, но все равно продолжила говорить. И такие жуткие вещи! Вовсе не для нежных ушей Робин.

Пес поймал ее и что-то прижал к лицу Мишель. Она не могла дышать и, пока смотрела в ярко-красные глаза Черного Шака, стала засыпать. Она помнит, как неслась по воздуху, словно ведьма, с невероятной скоростью, помнит вонючее дыхание из собачьей пасти и рычание, исходившее оттуда же. А затем она проснулась на полу. Было холодно.

Очень. Голова болела, на самом деле боль была повсюду, она заполнила собой каждую часть тела. Вокруг валялось много предметов, предназначение их Мишель не понимала, но ощущала себя, как у папы в гараже. Затем появился он – огромный черный монстр с собачьей мордой. Она закричала от страха, стала умолять его не причинять ей вреда…

Вы что, записываете? Ладно, но мне это не нравится. Не хочу, чтобы вы делились этим с кем-то другим. Кстати, если дадите ручку и листик, я попробую нарисовать, как выглядел монстр… О, спасибо.

У вас очень холодные руки. Говорят, холодные руки – горячее сердце. Интересно, насколько это правда… Вот, держите, но помните, что я не художник. Нет-нет, оставьте себе…

Так вот, чудовище заговорило! И у него был просто отвратительный голос – приторный и чавкающий, словно оно напускало ведро слюней. Голос обещал, что все будет хорошо, главное, его слушаться и вести себя тихо, иначе придется снова закрыть ей рот.