100 сказок народов мира

И услышал он божественную музыку, как бы тихое пение и нежный звон и мелодию бесчисленных скрипок. Мелодию, которую можно слушать весь век. Гармонию вселенной.

Это пели, звеня в эфиры, прекрасные миры. И четыре звезды неподвижно сияли с четырех сторон света. Яркая, белым светом озаренная, как алмаз горевшая звезда, – Дретореастре, – звезда лучезарного юга.

Черным блеском горевшая, как черный жемчуг, – жемчужина короны Тримурти, – Вируба, звезда запада.

Розовая, как самый светлый рубин, звезда Пакши – звезда востока.

И желтая, как редкий золотистый бриллиант, – Уайсревона, звезда севера.

И на каждой из звезд словно дети резвились, в детские игры играли, взрослые люди, с глазами, сиявшими чистотой и радостью, как глаза ребенка.

– Это праведники севера, востока, юга и запада! – сказала суровая, вещая богиня Серасвоти. – Все те, кто соблюдал заповеди Тримурти и не делал никому зла. – А где же те… другие? – осмелился спросить Инду.

Богиня рассекла своим мечом пространство. И бедный Инду вскрикнул и отшатнулся. – Не бойся, ты со мной! – сказала ему Серасвоти. Из огненной бездны, наполненной гадами, к ним, шипя и облизываясь жалом, с глазами, горевшими жадностью, поднималась, вставши на хвост, огромная очковая змея. Поднималась, словно готовясь сделать скачок. Ее горло раздувалось как кузнечные мехи и сверкало всеми переливами радуги.

Изо рта ее вылетало дыхание, знойное, как полудневные лучи солнца, – и бедному Инду казалось, что ее вьющееся и сверкающее как молния жало вот-вот лизнет его по ногам.

По глазам, вселяющим ужас, по взгляду, от которого костенеют и лишаются движения руки и ноги человека, – Инду узнал в очковой змее Ирайдети, страшную супругу повелителя ада.

А ее муж, грозный Пурнак, сидел на костре и в три глаза смотрел, как сын его Африт, отвратительное чудовище с козлиной бородкой, превращал грешников в скорпионов, жаб, змей, прочих нечистых животных.

Каких, каких гадов не выходило из рук Африта, и при каждом новом превращении Пурнак с удовольствием восклицал: – Yes![10 - Да! (англ.).]

– И долго будут мучиться так эти несчастные? – спросил Инду, указывая на гадов.

– До тех пор, пока страданиями не искупят своих преступлений и смертью не купят покоя небытия! – ответила вещая Серасвоти и снова взмахнула мечом.