100 сказок народов мира

Соскочил с лошади старый Аббас и, словно юноша, взбежал на самую высокую скалу.

На скале за выступом сидел старый мулла Сефардин. Увидал Аббаса встал и поклонился.

– Здравствуй, мудрец! – сказал Аббас.

– Здравствуй, хан! – отвечал Сефардин. И, уступая свое место, добавил: – Место власти!

– Место мудрости! – ответил хан и предложил Сефардину садиться:

– Тот, кто приветствует мудрость, приветствует славу аллаха!

– Тот, кто приветствует власть, приветствует веление неба! отвечал Сефардин.

И они сели рядом.

Перед ними вдали, за горными хребтами, словно две белые папахи, сверкали на солнце две главы Эльбруса.

Солнце спускалось ниже и ниже к горам. По белым вершинам потянулись голубые тени.

Лучи заката стали розовыми, и, словно две горы роз, загорелись вершины Эльбруса.

– Что ты тут делаешь, мудрец? – спросил Аббас.

– Читаю! – ответил Сефардин.

И так как Аббас с удивлением взглянул на пустые руки Сефардяна, Сефардин улыбнулся и показал рукою кругом:

– Самую мудрую из книг.

Книгу аллаха. Аллах написал горами по земле. Видишь, аллах написал извилинами реки по долине. Аллах написал цветами по траве и звездами на небе. День и ночь можно читать эту книгу. Книгу, в которой аллах написал свою волю.

– Пусть будет благословен пророк, что в свободный час послал мне мудрого для беседы! – сказал Аббас, касаясь рукой чела и сердца. Ответь мне на три вопроса, мудрец!

– Постарайся задать вопросы, над которыми стоило бы подумать, отвечал Сефардин, – а я постараюсь на них ответить, если смогу.

– Люди родятся и умирают! – сказал Аббас. – Зачем они живут? Я часто спрашивал об этом своих мудрецов. Один говорит: «Для счастья!» Но есть и несчастные на свете. Другой говорит мне: «Для славы!» Но позора на свете больше, чем славы. Разве можно жить, не зная, зачем люди живут? Сефардин пожал плечами:

– Однажды ты, великий хан, послал гонца к соседнему хану Ибрагиму. Дал ему письмо, как следует перевязав шелковым шнурком и припечатав своим перстнем.

И велел гонцу: «Не останавливаясь, лети к хану Ибрагиму и отдай ему это письмо». Дело было под ночь. Полетел гонец через скалы, через ущелья, по таким тропинкам, по которым и туру проскакать только днем. Ветер горный, ледяной, свистал ему в уши, рвал на нем одежду. И ни на мгновенье ока нельзя было выпустить лука из рук, – вдруг выскочат разбойники. И на каждый куст надо было смотреть в оба: не сидит ли засада.