100 сказок народов мира

– Как не видно?

– Из-за камня не видно.

– Из-за камня?… Эльбруса?

Сефардин рассмеялся и покачал головой:

– Эльбрус такой огромный. А камень что в сравнении с Эльбрусом? Разве только сам себя может считать горою! И из-за него не видно Эльбруса! А Эльбрус теперь должен быть очень красив! Правда, хан, досадно на камень, что он закрывает от нас Эльбрус?

– Конечно, досадно! – согласился хан.

– Чего же ты сердишься на камень, – улыбнулся Сефардин, – когда ты сам за него зашел? Кто тебе велел? Сам своей волей зашел за камень, а на него сердишься, что не видишь Эльбруса!

По лицу хана пошли сердитые тучи.

– Ты дерзок, – сказал он. – А не боишься ты, что я и разгневаться могу на такую мудрость? Мулла покачал головою:

– Рассердись на воздух. Что будет толку? Разгневайся на воду. Что ты ей сделаешь? Рассердись на землю. Точно так же сердиться и на мудрость. Мудрость разлита аллахом на земле!

Хан улыбнулся.

– Спасибо, старик!

И они вместе сошли со скал.

Сефардин поддержал стремя, Аббас вскочил на коня.

– А если мне захочется посмотреть Эльбрус и послушать истинную мудрость? – спросил хан.

– Тогда выйди из-за камней, за которые сам зашел! – сказал Сефардин.

Хан тронул коня и весело крикнул мулле:

– Так, значит, до свиданья, мудрец!

А Сефардин печально ответил ему:

– Прощай, хан!

МУЖ И ЖЕНА

Персидская сказка

– Удивительно создан свет! – сказал мудрец Джафар.

– Да, надо сознаться, престранно! – ответил мудрец Эддин. Так говорили они пред премудрым шахом Айбн-Муси, который любил стравить между собою мудрецов и посмотреть, что из этого выйдет премудрого.

– Ни один предмет не может быть холоден и горяч, тяжел и легок, красив и безобразен в одно и то же время! – сказал Джафар. – И только люди могут быть в одно и то же время близки и далеки.

– Это как так? – спросил шах.

– Позволь мне рассказать тебе одну историю! – ответил с поклоном Джафар, довольный, что ему удалось завладеть вниманием шаха.

А Эддин в это время чуть не лопался от зависти.

– Жил в лучшем из городов, в Тегеране, шах Габибуллин, – шах, как ты. И жил бедный Саррах. И жили они страшно близко друг от друга. Если бы шах захотел осчастливить Сарраха и пройти к нему в хижину, – он дошел бы раньше, чем успел бы сосчитать до трехсот. А если бы Саррах мог пройти во дворец шаха, – он дошел бы и того скорее, потому что бедняк всегда ходит скорее шаха: ему больше в привычку. Саррах часто думал о шахе.