Шелест огненных крыльев

Все наши родственники твердят обратное, – сказала мама повеселевшим тоном.

Я заинтересованно рассматривала голубой коврик, лежащий на полу спальни. Отныне открылось новое дополнение к малопонятному мне дару: люди, нарисованные моей рукой, обладают зрением и слухом. Этот факт шокировал настолько сильно, что я чуть было не потеряла дар речи.

Мама на протяжении пятнадцати минут не отходила от двойника прабабушки, неотрывно глядя на нее и сжимая в крепких объятиях.

Я напомнила матери о времени, побуждая быстрее попрощаться с ожившим портретом.

Мама вернула мне ластик. Я неторопливо стерла портрет, тем самым вынуждая клона раствориться в воздухе. Мы проводили долгим взглядом исчезающую в воздухе фигуру когда-то жившего на этой земле человека.

– Спасибо, Леона, – прошептала мама.

Она нежно поцеловала меня в висок и вышла из комнаты.

Общение с ожившим портретом расстроило меня. После исчезновения копии прабабушки в душе поселились грусть и тоска. Я чувствовала себя вымотанной и разбитой.

Казалось, что из меня высосали всю жизненную энергию.

Я легла на кровать и укрылась пледом, мечтая уснуть и забыть этот день. За окном стояла пасмурная погода: небо помрачнело и затянулось тучами. Сильный ветер был слышен даже сквозь пластиковые окна. Неожиданно на горизонте вспыхнула молния.

Спустя несколько секунд раздался оглушительный раскат грома, вынудивший меня вздрогнуть и испуганно вскрикнуть. Я с детства боялась его и до сих пор не могла побороть этот страх.

В нашем городе гроза – редкое явление. Насколько мне было известно, синоптики прогнозировали солнечную погоду. Но они ошиблись. Сложилось странное ощущение, что небо подсказывало мне отныне не рисовать никаких портретов. Я сочла это за предостережение и посчитала, что более не следует брать в руки карандаши.

Недовольный стон вырвался из моих уст. Я зарылась лицом в подушку. Неизвестность и незнание того, что делать дальше, не позволяли мне дышать полной грудью.

Я заснула, мысленно пообещав себе завязать со всем мистическим.

Так будет лучше для меня и людей, которые меня окружают.

Глава вторая

Феникс

Я покачала головой, выныривая из воспоминаний детских лет. Произошедшее почти три года назад отныне не повторялось. Я больше не рисовала.

Предприняла еще одну попытку отгородить себя от странностей. Страх привыкнуть к тому, что все в жизни будет даваться легко, прочно засел внутри.