101 далматинец

Не откладывая дела в долгий ящик, мистер Душечка тут же отправился на Флит-стрит, где уговорил издателей дать объявление на первых страницах вечерних газет самыми большими буквами (что стоит очень дорого), а также на первых страницах утренних газет (что стоит еще дороже). Больше ни он, ни миссис Душечка ничего не могли поделать. Оставалось лишь утешать друг дружку, своих старых Нанни и бедных собак и ждать. Обе Нанни успокоились быстро и, решив тоже сделать что-нибудь для всех полезное, приготовили отличный обед, который, впрочем, так и остался не съеден, потому что есть никому не хотелось.

Потом наконец наступила ночь, и осиротевший дом погрузился в тишину.

Три обессилевшие от горя собаки улеглись в корзинках возле камина.

– Хвостик, маленькая моя, – прорыдала Миссис. – Подумать только, ее затолкали в какой-то мешок.

– Клякса не даст сестренку в обиду, – утешительно сказал Понго, хотя сам был не слишком уверен в своих словах.

– А Счастливчик такой отважный, – заплакала Пэдди.

 – Он непременно укусит кого-нибудь, и его того и гляди убьют.

– Не убьют, – сказал Понго. – Щенков украли, потому что они дорого стоят. Так что никого не убьют. Щенки ценятся только живые.

Но едва он произнес эти слова, как в голову пришла мысль, до того страшная, что он сам поначалу от нее отмахнулся. Однако мысль не исчезла и не только осталась, а стала крепнуть и обретать все больше смысла, так что Понго не отмахнулся от нее, а лежал и думал всю ночь. Миссис с Пэдди давно уснули, а он лежал с открытыми глазами и грыз ивовый прут, выдранный из корзинки, точно так, как любой мужчина, окажись он на его месте, стал бы грызть трубку.

Человек, не знакомый с Понго, мог назвать бы его как угодно – красавцем, проказником, но только не умницей. Даже Душечки не до конца понимали, до чего у них умный пес. Понго любил подурачиться. Любил побегать за мячом или палкой, любил взгромоздиться на колени, хотя давно там не умещался, или перевернуться на спину, чтобы ему почесали живот.

Откуда кому было знать, что за симпатичной ребячливой внешностью скрывается один из наилучших умов Собачьего Мира?

Теперь этот ум заработал. Всю долгую декабрьскую ночь Понго пытался сложить два и два и всякий раз получал в итоге четыре. (Впрочем, дважды ему почти удалось получить пять.)

Наконец он решил не тревожить Миссис с Пэдди беспочвенными подозрениями. Бедный Понго! Ему было больно и страшно не только за детей, но и за обеих матерей.