Ненависть альфы

– Ммм, – продолжает он, подавляя все попытки к бегству, – как ты пахнешь, – мурлычет, а после… после проводит языком вдоль виска.

– Такое вкусное твое возбуждение. Ни капли страха, – очень интимно так шепчет, удовлетворенным тоном, – хотя стоило бы, Кити.

– Не в моих правилах бояться, – стараясь сохранить беспристрастный тон, произношу.

– Да? И как это я не заметил, когда ты со всех ног от меня убегала?

– Так это я от волка… – протянула я.

– Тогда мы просто обязаны изменить твои правила, – по-особенному выделяя слово «твои» рычит, как-то уж очень угрожающе.

Не нравится мне это, ой не нравится, но мои барахтанья совершенно бесполезны. Не вырваться, как ни пытайся. А мужчина тем временем дергает за джинсы и они слишком быстро рвутся, будто это не коттон качественный, а ширпотреб китайский. Точно подделку подсунули по акции, а я еще обрадовалась, что знаменитая марка так мало стоит. О чем я вообще думаю? Осекаю себя. А мужчина, тем временем, прижимается к моей голой попе своим горячим телом, потому что вместе с джинсами он и трусики порвал.

Вот это сила. Даже восхищаюсь, вместо того чтобы от страха всхлипывать. Что-то делает со мной такая близость кожа к коже, кажется, что даже искры по коже проносятся.

– Уже не такая смелая? – проводит ладонью по моей коже в опасной близости от сосредоточия всех чувств, а я все-таки вздрагиваю, потому что мурашки уже не просто бегут по коже, они табунами – по всему телу…

Нет, это конечно, все заводит, я даже чувствую как между ног мокро, но не так же… а как же имя мое узнать? На свидание сходить? Но мужчину, тем более оборотня, что-то такое слышала об их чрезмерной похотливости, ведомого инстинктами после охоты, вряд ли это волнует, потому что приподнимая мою попу он одним резким толчком входит в меня, а я не сдержавшись громко охаю.

Боже. Острыми иглами ощущения впиваются в позвоночник, заставляя изогнуться и еще глубже впустить его в себя. Это что-то невероятное. Чувствую себя полной до краев настолько приятной тяжестью, что, кажется, будто каждая клеточка моего тела вибрирует от нашего единения. Он делает свой первый толчок внутри меня, заставляя сжать зубы, чтобы не крикнуть на всю поляну от рвущихся наружу ощущений, а затем еще несколько медленных – будто издевающихся надо мной, которые чувствуются слишком хорошо, чтобы не вскрикивать, когда он то выходит из меня, то снова наполняет собой.