Греховное падение

Что все это значит?

– Но? – Начинаю было я.

– Не сегодня.

– Мы еще увидимся? – Шепчу, поднимаясь. Меня все это сбивает с толку. Чего он добивается?

– Да, но на моих условиях, – отвечает он коротко.

– А какие они? – Нерешительно спрашиваю.

– Позже.

Уезжая из отеля, я ни о чем другом не могу думать, как об этой странной встрече. Кто он такой этот Мрак?

Глава 5

Сотни узлов давят, а веревки не дают пошевелиться. Я двигаю рукой, но затягиваю узел лишь сильнее.

Зачем он так со мной?

Хнычу, силясь не шевелиться, пока до моего слуха не доносятся его неторопливые тихие шаги.

Сколько времени прошло прежде, чем он вернулся? Мне кажется, вечность… неудобная, давящая вечность.

– Отпусти меня, – молю, чтобы он сжалился. – Я больше ни о чем не спрошу.

– Обещаешь? – Раздается его хмыкающий голос возле уха, а я чувствую его размеренное дыхание, шевелящее мои волоски на шее.

– Да, прошу, – пищу я, стараясь не двигаться и не реагировать.

– Хорошо, – заключает он, освобождая меня отточенными движениями.

Такой ловкости можно только позавидовать, сразу заметно, что он делает это не впервой, а меня завораживают его руки и мышцы, которые перекатываются под его кожей, я поневоле засматриваюсь. Несмотря на то, что он только что делал. Оказавшись свободной от веревок, непроизвольное сокращение мышц сковывает тело, заключая в очередную ловушку, ведь я не могу шевелиться. Мне так больно, а мужчина умело растирает ноющие ноги и руки, как будто знает, на какие точки нажимать, чтобы боль отпустила.

Мне становится легче, судорога понемногу отступает, а его руки приносят расслабление.

Мужчина продолжает массировать ноги, поднимается по внутренней стороне бедра и проводит ладонью в опасной близости от центра накопления всех чувств. Я замираю, сконцентрированная на его руке, внутри все сжимается в пружину от его массажа. Неосознанно двигаю бедрами, хочу, чтобы он продолжал – накрыл ладонью набухший клитор, но он этого не делает – дразнит.

Чуть погодя, когда мое дыхание становится учащенным, а пальцы на ногах сжимаются в трубочку от сдерживаемого желания, его руки исчезают, а он сам отходит.

Я не вижу его, на глазах повязка, но слышу шорох. Хочется молить, чтобы он продолжил, но я не смею. Это значит признать, что мне все это нравится, но мне нет… Хотя кого я обманываю? Я нуждаюсь в нем, голодаю по нему, а он мой источник.

Решаюсь, но просьб ему не требуется, ведь он опускается на кровать рядом.