Греховное падение

– Ты будешь держать наши встречи втайне, не рассказывая обо мне.

– Раз в неделю ты будешь получать сообщения с короткой инструкцией: когда и где.

Вроде бы просто, да? А теперь самое шокирующее, заставляющее задуматься, а надо ли оно мне вообще?

– Ты должна меня ждать голой. (Никакой одежды, нижнего белья, даже духи не желательны. Только ты и повязка на глазах, которая будет лежать на стуле.)

– Ты не должна снимать повязку, пока я не уйду, если я не решу иначе.

– Тебе не позволено говорить, пока я не разрешу.

– Ты должна выполнять все мои команды, не поддавая их сомнению.

Мрак.

Когда я прочитала письмо, вся поёжилась. Согласиться – значит отдать себя в пользование человеку, которого не знаю. Сначала я не хотела отвечать, даже думала удалить письмо, так меня возмущающее, но затем, походив вокруг компьютера, в сотый раз перечитывая написанное, напечатала ответ:

– Что я получу взамен?

– Ответы.

Был короткий мне ответ тут же.

Ответы… довольно расплывчатое сообщение.

– Я смогу задать любой вопрос и получу ответ? – Напечатала чуть погодя.

– Да, но чуть позже.

Мне не стоило соглашаться. Не стоило… Слишком призрачным было предложение. Я даже сама не знала, чего хочу от него? Что именно узнать? Не считая того, конечно, откуда он меня знает, но какая-то часть меня хотела не только этого, её возбуждала вся эта таинственность. Он. И эта часть победила.

– Я согласна.

Вот и все. Решение принято и нет пути назад.

Отправив ответ, я удалила переписку и легла в кровать, но сон не шёл. Я долго ворочалась, не находя себе места, прежде чем уснула и снова пришёл он… И сейчас, после моего согласия и такого уже привычного сна, я только и могла, что думать о Мраке, а вовсе не о женихе, уже заходившем в квартиру.

Я неловко улыбнулась Бену, когда он зашёл в комнату, а он, будто и не замечая моей скованности, начал с энтузиазмом рассказывать, как он съездил, явно довольный командировкой.

Мелькнула мысль порвать с Беном, это было бы правильным, вместо того, чтобы обманывать. От одной этой мысли на душе становилось горько, все же он был родным человеком. Мы жили вместе уже не один год. Бен был моей привычной тихой гаванью, а без нее плот бы просто бороздил в море. Мрак отличался. Он далеко не гавань, скорее шторм, потопляющий плоты, лодки, даже корабли.