Восхождение к жизни

Села на край кровати и потянула больничную рубашку пациента наверх, открывая обзор на множество синяков, ссадин и открытых ран. Мне стало не по себе. Я не могла без отвращения смотреть на кровь и раны различной степени. Боязнь крови преследовала меня уже много лет.

– Какие части тела и органы пострадали? – спросила я, спешно переводя взгляд на хирурга.

– Черепно-мозговая травма, повреждение обеих почек и печени. Сломана правая голень и бедренная кость.

– Работать придется много, – безрадостно заключила я.

– С чего начнешь?

– С первого раза проходят только синяки и ссадины. Начну с них, – уведомила я.

– Что насчет головы и органов?

– На лечение органов и устранения последствий черепно-мозговой травмы уйдет много времени. Думаю, потребуется месяц на то, чтобы полностью вылечить Томаса.

– Понятно.

Мы оба замолчали и переглянулись. В серых глазах доктора я увидела страх. Страх за сына. Кадык мужчины нервно дернулся вверх-вниз.

Я почувствовала, как на мои плечи ложится ответственность, которую прежде не ощущала.

Только сейчас осознала, что я единственная, кто может спасти этого парня.

– Подержите, пожалуйста, его рубашку, – попросила еле слышно, сглотнув слюну.

Мистер Гудман послушно выполнил просьбу. Он снова взглянул на меня и кивнул, давая разрешение прикоснуться к искалеченному телу.

– Давай, – отчеканил он. – Продемонстрируй мне талант, о котором рассказывала твоя мама.

Я заглянула в горящие глаза напротив, прикусила щеку с внутренней стороны и медленно опустила левую руку на грудную клетку Томаса, где можно было заметить огромные фиолетовые синяки.

Спустя пять минут, показавшихся вечностью, убрала руку и радостно вскрикнула.

– Да! – торжествующе захлопала в ладони.

Мистер Гудман затаил дыхание, и перевел взгляд туда, где секунду назад находилась моя ладонь.

– Поразительно! – вымолвил изумленный мужчина, хватаясь за сердце.

– Я тоже в шоке, – призналась я. – До сих пор не могу к этому привыкнуть.

– Я едва не лишился дара речи, Вивьен.

Тайлер Гудман удивленно ахнул, прикрыв рот ладонью. Доктор с трудом выдавливал из себя слова. Он снова опустил взгляд на грудную клетку Томаса, где теперь нет ужасных гематом. По щелчку пальцев кожа стала чистой и гладкой, как у младенца, словно никаких увечий и не было никогда.