Жажда. Скорость или любовь?

Я не говорила, но можно было поставить деньги на гонщика, и неплохо на нем заработать, поэтому у меня уже была неплохая сумма. Он посмотрел на разбросанные бумажки, скривился, потом на меня, покачал головой.

– Ну и сиди сама, дура.

Он развернулся и ушел, хлопнув дверью. Естественно, деньги остались при мне, только от этого не стало легче, я тогда впервые за несколько лет плакала. Не то, чтобы я его безумно любила, нет. Но он был моей опорой, а с моей адреналиновой зависимостью она была нужна. Опора – как страховка, чтобы не уйти в мир иной, или как там говорят.

Но Сережа же не оставлял мне выбора, без гонок я не могла представить свою жизнь, а отсутствие постоянного адреналина все равно бы испортило наши отношения. Я винила бы его, срывалась, а он бы злился. Поэтому расставание даже было не выбором, а смирением. Все равно бы ничего не получилось.

Жизнь изменилась после его ухода. Я перестала себя жалеть, до этого жалела, чтобы он ни говорил, всегда думала о нем, знала, что он смотрит.

А сейчас мне стало все равно. Слетела с катушек, гнала еще быстрей, мне хотелось избавиться от пустоты, заполнившей мою жизнь. В результате, находила освобождение там, на стартовой полосе, где вокруг гудели моторы и были слышны крики фанатов, даже воздух наполнялся предвкушением и азартом. В тот миг исчезали проблемы, а тело гудело от напряжения, требуя выхода скопившейся энергии. Гонщики почему-то решили, что без Сережи у них зеленый свет, что я обязательно должна с каждым переспать. Оказалось, они те еще мачо, во всяком случае, мнят из себя невесть что. Если баба свободна, она должна обязательно быть с ним, ведь он о*енный парень, победитель, и член у него чуть ли не полметра. Это я том, что самомнения там было выше крыши и это у каждого, кто был в теме. В итоге все были посланы далеко и надолго. «Вам, что не хватает ваших «группиз»? (так я называла девочек-фанаток, вертевшихся вокруг гонщиков, ведь они готовы были на все, лишь бы оказаться в койке победителя, почти как фанатки музыкантов, везде сопровождающие их. ) Оставьте меня в покое». Мне говорили, что я бесчувственная стерва, снежная королева. Кто-то не подбирал красивых слов, понимая, что со мной им ничего не светит, называя просто – «отмороженная». А я, наверное, такой и была, покрывшись коркой льда, но никогда бы в этом не призналась, потому что никому не показала бы своей слабости. Гонки были моей жизнью, а мужчины могут идти куда им хочется, только не со мной.