Охота на неприятности. (Полина и Измайлов)

Если бы Измайлов меня не перебил, я изобретала бы еще какие-то доводы. Но ему хватило.

– Стоп! Ты полагаешь, что ранний выход из образа Елены Емельяновой равнозначен для Полины Данилиной гибели?

– Аргументы приведены, Вик. Подброшу еще один от интеллектуальных щедрот. Иван видел меня и документы. А если он как-то связан с «Реваншем»? Представляешь, обнаружит в фирме пропавшую жилицу, которая безвозмездно отдала ему деньги? Позволь тебе напомнить, милый, что вы еще не распределили роли. Причастен Иван к убийству? Или сослуживцы Сереброва подсуетились? И еще.

Я многократно пуганая журналистка, как справедливо в кои-то веки заметил твой любимчик Юрьев, а не учительница начальной школы из семьи библиотекарей. Мы с тобой в состоянии вдвоем разобраться? Или тебе надо посоветоваться с Борисом о моей участи?

– Та-а-ак, надавила на самолюбие. А перед тем пыталась внушить, будто я несправедливо распоряжаюсь твоей жизнью. Нет, детка, ты – типичная училка. Только я не первоклассник.

– Ты второгодник, Вик.

– Злишься?

– Злюсь.

– Тогда поезжай в свою квартиру.

– Еще раз, пожалуйста, милый.

– Поезжай в свою квартиру. Не выключай сотовый. Никому не открывай дверь. Если позвонят по телефону, говори, что сейчас занята, пусть попытаются еще раз через часок. И связывайся со мной каждые тридцать минут. Насколько я тебя знаю, ты не отступишь. А так хоть под контролем будешь.

– Слушай, приятно, что настолько знаешь. Только почему под контролем? Лучше уж под защитой.

– Мед, да еще и ложкой? – рыкнул полковник.

– Ты прав, не отступлю, – не стала дразнить его я. – Представь себе, каково сейчас Елене Емельяновой.

– Раздвоение личности, – грустно констатировал полковник. – Одно утешает: говорят, это лечится. Поиграй, детка. Но не заигрывайся. Ладно?

– Ладно. Когда я тебя подводила!

Он засмеялся. Я погладила его по руке, он меня по коленке. Встал. И ушел в управление.

Я была тронута. Обычно Измайлов запрещает мне даже речь заводить о его работе. Или все-таки службе? Как бы его бдения не назывались, у него есть право любить, беспокоиться, стараться ограждать от стрессов, но не запрещать.

Поэтому я постоянно бунтую. Но в данном случае все сложилось иначе из-за недействительных документов. Сказал бы: «Не поедешь», и осталась бы дома. Потребовал бы второй комплект ключей, и сдала бы. Не разрешил бы трудиться в «Реванше», и искала бы другое место. Тут я прозрела – авантюры отменяются. Не только он меня, я его тоже знала.