Этой ночью ты будешь моей

– Нет.

– Тогда чего ты боишься?

– Тебя.

– Это хорошо… в определенной мере, – я ухмыляюсь. – Пожалуй, я все-таки возьму кое-что.

Она с ужасом наблюдает за тем, как я беру с полок маленькую клизму, бутылек масла, анальную пробку, а потом снимаю со стеллажа семихвостку.

– Ты собираешься меня бить?

– Я собираюсь поговорить с тобой… сначала словами, а потом телами.

Она нервно сглатывает, мотая головой и расплескивая по простыни светлые локоны, но я моментально считываю реакцию ее тела: несмотря на страх, ее нутро уже хочет новых опасных ощущений.

Оно и неудивительно: это природа. Еще тогда, у ограды парка, когда она самозабвенно истекала в мою ладонь густой смазкой, было ясно, что она податливая и чувственная девочка. Ее легко будет обратить на темную сторону.

– Идем, – я протягиваю ей свободную руку, зная, как важно не потерять тактильный контакт. Тася колеблется, но все же вкладывает свои дрожащие пальцы в мою ладонь. Я ласково сжимаю – и тяну ее прочь из этой обители похоти и разврата, обратно в светлую просторную спальню с белоснежными простынями и тюлем на окнах.

В спальне девушка садится на постель, поджимая под себя ноги, и смотрит на меня внимательно и осторожно.

– Значит, ты правда садист и извращенец.

– Я всего лишь мастер БДСМ, – улыбаюсь я.

– Разве это не одно и то же? – хмыкает Тася.

– Нет. Я никого не насилую, никого ни к чему не принуждаю, все происходит по взаимному согласию и ради взаимного удовольствия.

– Ясно, – кивает она, а потом тихо добавляет: – Вот это меня угораздило… с первого же раза.

– Неправда, – шутливо возмущаюсь я. – Угораздило бы, если бы я с первого же раза распял тебя на андреевском кресте.

– Как это? – спрашивает она шепотом.

– Видела черный кожаный «икс» на стене?

– Ага.

– Я установил бы его горизонтально, раздел, уложил тебя, привязал за руки и за ноги, а потом…

– Что? – спрашивает она нервно, а я выдерживаю паузу и наклоняюсь к ней, чтобы прошептать в ухо:

– А потом выебал бы тебя до потери пульса.

Она пытается отстраниться, но я не позволяю, хватая ее за шею и притягивая к себе ближе, чтобы скользнуть языком по пересохшим губам. Тася упирается кулаками мне в грудь, но ненадолго, я быстро заваливаю ее на постель и нависаю сверху, целуя в губы и шепча:

– Не бойся, малышка… – а она дрожит в моих руках, перемешивая страх и вожделение, ужас и любопытство.