Разлучница

Марта Павловна осваивала самовыражение посредством графики под тусклой голой лампочкой. Мучилась, плакала, но потом привыкла. Она вновь одержимо училась и преуспела.

– Обидно-то как, – теряла в порыве сострадания остатки такта Ася, которая вовсе не была уверена, что преуспеянием здесь пахнет. Да, оно пахнет икрой, хорошими духами, натуральной кожей и так далее. Но не сообщать же общеизвестного старой нищей труженице – поздно.

– Ничего, – утешила ее Марта Павловна. – Я знала парня, приспособившегося писать при свете материнской лампадки.

Он такую оригинальную манеру выработал! Сейчас знаменитый французский художник.

«Ой, а она в курсе, что такое преуспеть», – изумленно подумала Ася.

Сын Марты Павловны стал скульптором, женился, вырастил двух дочерей. Младшую приняли в художественное училище в тот год, когда старшую из него выпустили с красным дипломом. Марта Павловна не поленилась разыскать в одной из папок тощую газетку, которую собственноручно художественно оформляла первая внучка.

И продемонстрировала Асе райских птиц на черном бархате – произведение второй – очень мило и доходно.

– Боюсь, они слишком растрачиваются на эти поделки и их продажу. Но девчонкам хочется есть и модно одеваться. И я молчу, – объяснила Марта Павловна.

Девочки жили с родителями в усадьбе-музее, где работала искусствоведом их мать, однако обе так часто ночевали у бабушки, что даже не просились перебраться к ней совсем. Или к здешнему простору еще не привыкли.

– К чему, простите? – усомнилась в остроте собственного слуха Ася.

– К простору, – терпеливо повторила Марта Павловна.

Оказалось, что ей всегда принадлежала лишь одна комната. В двух остальных жила некогда большая семья, которая на глазах соседки непреклонно уменьшалась из-за пристрастия к алкоголю. И если рассматривать алкоголизм как род медленного самоубийства, то они своего добились: год назад умер последний пропойца, как ни странно, самый старший.

Квартира осталась за Мартой Павловной – сын хлопотал.

Творила она в мастерской, предоставленной еще в советские времена Союзом художников. Вела пару каких-то семинаров. Летом ездила на велосипеде. Зимой ходила на лыжах. Не так давно ей оперировали правый глаз – катаракта. Наклоняться после выписки из больницы врачи запретили, но она, неуемная в движении и самостоятельная, могла запросто забыться и свести на нет все их старания.