Будьте здоровы, богаты и прокляты. Полина и Измайлов

Косицын выстрелил скорее всего в голову, а потом, удобно прицелившись, в сердце. Получилось, что наняли профессионала. Курящие в подъезде парни отношения к убийству не имели, парочка в красном «москвиче» тоже. Обчистили пьяного Федора в угнанной машине, которую бросили в укромной дворе вместе с оглушенной жертвой…

– Ты свихнулась, да? – мягко спросил Измайлов. – Давай я твою Настасью вызову. Она примчится.

– Я мечтаю свихнуться, Вик. Но факты…

– Какие факты? – зарычал полковник, будучи явно не в силах беседовать со мной по-человечески.

 – Вымысел, мрачный, болезненный, не слишком красивый вымысел!

– Вик, милый, та прилипчивая женщина на похоронах ворчала вслед Юлии: «Как побрякушки свои мне впаривать, так сама любезность. А как поздороваться при всех, так «не время и не место». Продавщица в лавке говорила, что дизайнер преуспевает, и более не сдает украшения по дешевке в маленькие магазинчики. Но у нее завалялось пять одинаковых подвесок – одну девица отхватила, четыре я. Значит, халтурила барышня на полную катушку ради заработка и не слишком давно.

Тогда во мне снова возникло имя – Юлия Фадеева. И продавщица подтвердила – ее работа. А вслед за именем – картинка: Ольга, Наталья, Юлия на кладбище и после. Я тебе сказала, было в них нечто общее. Мы подумали, что культура горя. Не она, полковник. На каждой болтались висюльки из черной кожи и черного бисера. И еще много браслетов на запястьях.

– Признаю, авторство Фадеевой в смысле украшений ты вычислила превосходно, – бросил Измайлов.

– Не льсти, бесполезно. Во сне мужик с изуродованной рожей бросил в Данилу «связку небезынтересных в художественном плане кулонов на тонких кожаных шнурах». Кожаный кулонов, Вик. Я еще тогда отметила нестандартный выбор бандита. Но решила, что у Данилы дыхание прерывалось, отсюда и шнурки. А он про Фадеева говорил, то есть про Юлию, но все равно про Фадеева. Проверь мою шальную версию, милый. Оклеветанным Данилой Аровым заклинаю, проверь.

Не любивший заклинаний Измайлов поморщился.

Помолчал с минуту. И неохотно произнес:

– Его убийство обещает остаться нераскрытым. Нам не за что зацепиться. Проверю, детка, только, пожалуйста, не плачь. Думай обо мне как угодно плохо, но я с трудом выношу твои слезы по другому мужчине.

– Я уже ни о ком никак не могу думать, Вик. Сделай так, чтобы я по тебе слез не лила. Ладно?

8.

Виктор Николаевич Измайлов сдержал слово. Правда, потом злые языки называли его скрытным индивидуалистом.