Три ошибки полковника Измайлова, или Роковое бордо. Полина и Измайлов

– Благодетельница, у вас от головной боли в сумочке ничего не завалялось? – спросил он гораздо более мягким и звучным голосом.

У меня завалялось от другой боли, но, рассудив, что главное – она, а не место ее возникновения, я достала таблетку.

– Лучше две, – быстро сказал он.

– Хоть три. Вы уверены, что обойдетесь без врача?

– Какой сегодня день?

– Среда. Утро.

– Значит, траванулся я в ночь с воскресенья на понедельник. Как приятно, когда амнезия отступает. Верите ли, очнулся в подвале, не помнил абсолютно ничего.

Испугался очень. Задайте мне какой-нибудь вопрос, сделайте одолжение.

– Как вас зовут, кто вы по профессии, где живете, что с вами стряслось? – не стала скромничать я.

– Да, точно, на основное настроили. Попробую ответить. Я, Соколов Илья Дмитриевич, семьдесят третьего года рождения, страшно сказать, дитя прошлого века, художник, выставляюсь и продаюсь. Не то чтобы очень. Но успешно халтурю в дизайне, деньги есть. Год назад купил небольшую квартиру во-он там, – показал он на дом Косаревых.

 – Время от времени запиваю на пару недель, заметьте, благодетельница, сознательно.

– Пожалуйста, Илья Дмитриевич, не называйте меня благодетельницей.

– Давайте без отчества. А как прикажете вас называть?

– Полиной.

– Полина, вы позволите еще булочку? Одна осталась. Наверное, в семью несли.

– Хотите, верьте, хотите, не верьте, но предназначала я их все себе. Размечталась обожраться и помереть молодой. Вы меня спасли. Берите, берите. Вот последний апельсиновый сок.

Может, еще чего-нибудь купить? Сыра, колбасы, минералки?

– Нет, благодарю. Дома у меня полон холодильник. На чем мы остановились?

– На сознательных запоях.

– Именно! Понимаете, месяца за три – четыре все так осточертевает. А поквасишь несколько дней до одурения, потом кротко примешь похмельные страдания и, будто вчера родился. Никаких претензий к року. Уже то, что не трясет, что ванну принимаешь, что ешь – блаженство. Даже телевизор доставляет удовольствие. А как пишется! Но после воскресного эксперимента я, пожалуй, закодируюсь и передохну годик.

– Полироль попробовали?

– Будете смеяться, но боком мне вышло дармовое Бордо.

При этих словах Илья показался мне невероятно симпатичным типом. Начал он мне нравиться, так, на всякий свидетельский случай, когда небрежно показал пальцем в сторону своего дома. Но упоминание Бордо расположило меня к этому одутловатому творцу совершенно.

– Неужели и французские вина подделывают?

– Наверняка.