Нелюбовь

Оля гоняет, как школьников провинившихся, Палыч еще сильнее, готовит нас к сезону, и реально временами сдохнуть хочется. Подзарядку-то где брать? Особенно холостым мужикам. Мне вот чтобы пожрать и энергии набраться, надо это «пожрать» приготовить сначала. А это еще растрата лишней энергии. Нерационально. Мне уже десять лет как не восемнадцать для таких нагрузок, хоть к маме обратно переезжай, чтобы кормила вкусно, а то сдуваюсь я, джинсы слетают, это уже ни в какие ворота.

Мама говорит «жениться тебе пора», а я думаю, что надо просто заказать себе доставку сегодня и не париться.

Женился я уже один раз, спасибо, хватило, не хочу больше. Потому что женщины – меркантильные создания. Красивые, сука, сексуальные, привлекательные, но меркантильные. Юлька, бывшая, бросила меня, когда на горизонте замаячил хер побогаче. Сразу, не задумываясь, забывая про клятвы в ЗАГСе и про нашу общую дочь, с которой, к слову, запретила мне видеться после этого. История длиною в жизнь, книгу целую написать можно, если вспомнить, что происходило. Но факт в том, что даже суд не помог, и чтобы не травмировать ребенка, я просто отступил и уже шесть с половиной лет плачу алименты девочке, которую не видел почти всю ее жизнь…

Потому что Юля решила, что мужик богаче – это круто. И в перспективы мои не верила. А мне было-то двадцать, я старался, бился куда-то! А она не верила. И быстро сбежала с ребенком под мышкой к тому, у кого за душой было побольше, чем у меня.

С тех пор в любовь я верю максимум на пару ночей.

Девушки не отказывают, я тем более не против такого, и всего хватает. Кроме, сука, нормальной еды!

Поэтому совету мамы я не последую, а вот своему – с удовольствием. Закажу себе целую гору бургеров и буду счастлив.

Сегодня сил как-то вообще нет. Выплетаюсь из раздевалки одним из последних с мечтой упасть на кровать лицом в подушку и не вставать ближайшую вечность. В двадцать семь уже можно считаться старым? Потому что я, кажется, уже да. Колени хрустят, и устаю быстрее, чем раньше, пора на пенсию и голубей на лавках кормить.

Иду в холл, думая о своем, как вдруг Коваль меня зовет и за руку хватает, подводя к какой-то рыжей с перепуганными глазами. И че надо от меня?

– Леха, выручай. Надо девушку домой в целости и сохранности доставить, там маньяк какой-то нарисовался, надо проводить. Будь другом, помоги, а? Проставлюсь, – говорит Коваль, а сам на Крохалеву зыркает, любовничек.

Смотрю на девчонку.