Всё началось, когда он умер

И вдруг завопила: – Горят, горят же ваши хваленые котлеты!

Андрей Валерьянович, не имевший привычки рекламировать свою стряпню и немного обиженный эпитетом «хваленые», ринулся в кухню. Но девушка его опередила. Выключив газ и заглянув под крышку, она утихомирилась:

– Все в порядке.

Андрей Валерьянович сообразил, что девчонка голодна, как все бездомные кошки вместе взятые.

– Раз уж вы спасли еду, половина ваша по справедливости.

– Нет, благодарю, – отвергла приглашение посланница Анны Юльевны. И с отчаянием в голосе пояснила: – Я на работе.

Я опускаю в почтовые ящики вызовы на флюорографию. А ваш ящик открыт. Дай, думаю, лично вручу. Ведь кто-нибудь из озорства вытащит, вы не явитесь, и нам с доктором опять влетит от завотделением. Вы не представляете, как муторно выслушивать ее нотации!

– Пока объясняете, мы могли бы и поесть, – строго сообщил Андрей Валерьянович, который терпеть не мог разогретой еды и прямо-таки ощущал себя медленно остывающей котлетой.

– К слову, мне и Анна Юльевна велела перекусить, – вспомнила девушка.

 – Она знает, я не ужинаю, чтобы не толстеть, а завтракать часто не успеваю.

– Анну Юльевну надо слушаться, – усмехнулся Андрей Валерьянович.

– Хорошо. Только за столом я проведу с вами беседу о профилактике туберкулеза, – пригрозила девушка. – Чтобы время даром не пропадало.

– Или светская беседа, или до свидания, – решил Андрей Валерьянович.

– Нет, я больше не могу истекать слюной над сковородкой. Не буду про болезни, самой надоело, – пообещала она.

И опять посуровела: – Где можно вымыть руки, Голубев?

– Как вас звать-величать?

– Трифонова Екатерина.

– Ванная по коридору налево, Катенька, – направил Андрей Валерьянович.

Она виновато посмотрела на него:

– А вас как зовут? Я все по фамилии, хотя хорошая фамилия, красивая…

Андрей Валерьянович назвался. И они приступили к первому в их жизни совместному завтраку. В ходе этого начинания Андрей Валерьянович понял, как нелегко прокормить молодую здоровую женщину, которая не желает полнеть только по вечерам, видимо, в сложной связи с гипотетической перспективой секса.

А Катя вспомнила о том, что приготовленный и поданный не своими руками завтрак особенно вкусен и сытен. Даже посуду потом мыть приятно – одолжение ведь, не обязанность. И в поликлинику возвращаться весело. И минералку своему доктору покупать радостно. И еще Катя почему-то решила, что никому, даже Анне Юльевне, об этом не расскажет.