Нетвой

Что буду делать, когда отошьет, – не знаю. Но девочки любят цветы, да? Что-нибудь придумаю. На крайний случай букет в руки кину и убегу, чтобы обратно не вручила.

Бабуля продает полевые, на мой вкус красиво, но вкус у меня только на одежду и девчонок точно хороший, другому доверять опасно, однако выбирать не приходится, и уже через минуту я тащусь по коридорам спорткомплекса к кабинету Ольги Сергеевны, надеясь застать или, наоборот, не застать ее там.

И ее нет, и дверь не закрыта, но, думаю, это к лучшему.

Быстро ставлю букет в какое-то подобие вазы, оставляю на столе и сбегаю быстро, пока она меня не заметила и букетом этим по роже не съездила. Начнет опять свою песню про субординацию, про наглость и бла-бла. Других девчонок не отцепишь, как прилипнут, а эта только и делает, что отталкивает. Понимаю, что мы все еще ни черта не знакомы, меня слишком быстро на ней заклинило, но, мать твою, что ж ледяная такая!

Перед тренировкой она не появляется, во время тренировки тоже.

Постоянно пытаюсь найти ее глазами, косячу из-за этого, Палыч орет:

– Ковалев, тебе очки купить? Где ты летаешь?!

– Простите, Виктор Павлович, задумался.

– Задумался он. Десять отжиманий, упор лежа!

Отжиматься на льду то еще веселье, стоять на льду краем лезвия и голыми руками в лед упираться. Палыч всегда заставляет снимать перчатки, чтобы наказание жестче ощущалось, и это всегда работает. До конца тренировки я беру себя в руки, но в редкие секунды все-таки ищу Кроху глазами.

Только все без толку. Ее нет.

– Сава, слышь, – спрашиваю, когда уже сидим в раздевалке, – у тебя Сергеевна детей забирала сегодня на тренировку?

– Не, она свалила куда-то на два дня, сказала не беспокоить, и вообще по субботам вроде работать не будет она.

Интересно… Куда она так бежит по субботам, что не приходит на работу?

Мне хочется знать о ней все, помочь чем-то, если нуждается. Домой отвозить, в кино водить, эмоции какие-то дарить, смотреть, как улыбается.

Пока же из эмоций в мою сторону у нее раздражение и фырканье, но от ненависти до любви один шаг вроде, а я и сто шагать готов, если в итоге все во взаимность с ее стороны выльется.

– Сколько ей лет? – вдруг спрашивает Леха. В последнее время бесит меня, аж кулаки чешутся, хотя мы все время нормально общались. Просто он так на Кроху смотрит, что у меня кровь в венах закипает, а Леха в свои двадцать семь бабник похлеще нас всех, вместе взятых, будет.