Нетвой

 – рычит за поцелуй, слов не находит, шлепает меня по плечам пару раз, но больно не делает. Хотя может, у нее мышцы крепкие, захотела бы – сделала. Но нет. Не хочет? Это радует. – От тебя сигаретами пахнет, – вдруг смягчается, хмурит брови и идет к окну, открывая настежь. Блин, у нее ж аллергия… Вот я придурок! Хватаю еще несколько ягодок из тех, что сам и купил, пытаясь перебить запах дыма, и быстро подхожу со спины к Крохе, пока она не ушла. Она слишком удобно стоит у окна, я не могу устоять, это выше моих сил.

Обнимаю крепко, сжимаю руки на талии, она такая тонкая, что боюсь сломать. И, на удивление, Кроха не вырывается. Расслабляется как-то странно и выдыхает грустно, словно я с ней что-то плохое делаю. Да что с тобой происходит-то, а? Неужели и правда так сильно не нравлюсь, что приходится терпеть мои прикосновения? Не хочу верить.

Она не слишком убедительна в своих отказах, чтобы я поверил в их искренность.

– Крох, скушай ягоды, я от чистого сердца купил, – шепчу на ушко, нагло не отпуская Олю.

Не хочу. Не могу! Я первый раз дорвался, оттаскивать всей командой придется. Она сногсшибательно пахнет, от аромата голова кружится и появляется новое маньяческое желание этим ароматом все в своей квартире залить, чтобы ощущать фантомное присутствие Крохи. – И плевать мне на эту разницу в возрасте, там всего-то четыре года…

Обнимать ее круче всего на свете. Я так не кайфовал в свой первый секс, как сейчас, имея возможность просто касаться кожи губами и сжимать руками талию.

Гуляю губами по скуле, щеке, виску, Оля странно не реагирует, возможно, вообще отключилась и думает о чем-то своем, но это даже к лучшему. Пусть это будут лично мои пара минут счастья, я заслужил, она каждый день разбивает мне сердце, должен же быть утешительный приз!

– А мне не плевать, Антон, – внезапно холодеет снова, отбрасывает руки мои и отходит, усаживаясь за стол. А было так хорошо, пока она колючки не выпустила. – Как бы вы ни говорили, вы все равно ребенок.

Я уже молчу об остальных факторах невозможности наших отношений.

– Слушай, да что ты пристала, ребенок, ребенок? – злюсь, психую, лечебных прикосновений как и не было, опять словами ранит, как кобра, нападая и кусаясь. – Я два года уже один живу, работаю, учусь, денег хватает, трахаться тоже умею, что не так?

– Мужчина, Ковалев, измеряется не кошельком и не умением трахаться. – Вроде ниже меня и сидит за столом, а смотрит свысока.