Чужое черту не продать

Мужчина захрипел, в гулкой тишине раздался кашель, такой же сухой, как его выцветшая и посеревшая кожа, после он захрипел снова. Боль накатывала волнами. Внутренности жег огонь медленно разгоняющейся крови, сердце как бешенное стучало о ребра, толкая ее все дальше и дальше, грудная клетка была готова вот- вот взорваться. Снаружи ледяными иглами боль протыкала задеревеневшие мышцы, крутила суставы, глодала кости.

Он заорал бы, если только мог, но с губ опять сорвался лишь стон. В нем было столько печали и тоски, что даже эхо не ответило на этот звук, и мужчина потерял сознание.

Когда он снова пришел в себя – через мгновение или через века – боль потихоньку отступила, но прошло очень много времени, перед тем, как он рискнул пошевелиться.

Долг звал снова, также яростно, как и в первый раз, но теперь было что -то еще… Печаль? Тревога? Надежда? Очнувшийся не знал, не помнил. Не помнил ничего из своей жизни. Сумбурные образы, отрывки иллюзий, все это было слишком расплывчато и хаотично, ни одну мысль не удавалось поймать за хвост, да он и не хотел.

Вдруг где -то под сердцем кольнуло. Не сильно, нет, скорее тепло и как -то по родному. Приятный жар пошел дальше, прогрел живот, ноги, внутреннюю сторону рук, заставляя приливы боли отступить, а мышцы – эти древние, омертвевшие мышцы налиться силой.

Мужчина пошевелился – неловко, неуверенно, словно не совсем понимая, как это делается, мотнул головой. С его спутанных густых волос, непонятного от грязи цвета, посыпалась пыль.

Нежное пламя возле грудной клетки разгоралось, и очнувшийся попытался разогнуть спину, потянул вниз ноги. Иголочки впились в затекшие мышцы, но тепло, все набирающее силу уже в районе живота, заставило их отступить. Мужчина облегченно вздохнул и в благодарности опустил глаза, ища источник жара.

В его объятиях, крепко скованная его телом, излучала мягкий свет полупрозрачная, словно стеклянная сфера, в глубине которой клубились золотисто- охряные всполохи. Она была теплая и очень большая.

Свернувшись калачиком, мужчина чувствовал ее касание и туловищем, и руками, и коленями, а теперь, выпрямившись на жестком земляном полу, ему требовались обе руки, чтобы удержать ее.

Чуть вытянутая с противоположных концов, и словно утяжеленная с одной из сторон, она светилась все ярче, выхватывая у темноты еще больше пространства узкой пещеры – крупные камни стен, низкий, поваленный потолок, песок и мелкое гранитное крошево на полу.