Связанные

Сеть выбросила сотню предложений об аренде в разных районах Амока.

Желтый сразу мимо – элитный район с заоблачными ценами. Мой район по понятным причинам отпадает, но цены у нас приемлемые. В Зеленом ничего не сдается, дешевые предложения в Оранжевом доступны только со следующей недели, а мне надо прямо сейчас. Голубой, Синий – вариантов достаточно, но тоже все забронировано. Серый и Черный, естественно, мимо. Жить с приезжими и рядом с преступниками… Нет. Нет.

В Белый попасть без особого допуска нельзя, остался Красный.

Моего бюджета хватит заплатить за целых три дня проживания! За это время меня, возможно, уже найдут и повесят домашний арест.

Осталось придумать, как остаться незамеченной в районе, где всех фиолетовых заранее ненавидят?

Приложилась лбом к рулю.

Сложно принимать действительно важные решения.

Сдаться и вернуться домой, сказать, что вспылила, все равно получить наказание, а вдобавок еще и возврат тотального контроля?

Нет, я не позволю снова запереть меня в современной темнице.

Выходит, решение свелось к одному варианту.

Завела авто. Выехала с парковки. По этой дороге попаду в Красный.

Небольшая роща деревьев подводила к сканерам на границе Красного и Фиолетового.

Сбавила скорость.

С четырнадцати лет каждый мой шаг был под контролем Дэна или отца.

Каждый. Долбаный. Шаг. До шестнадцати лет как пленница с особыми правами: можно ходить куда угодно с разрешения и на определенное время. Спонтанные выходы с подружками свелись к невозможным: редко когда удавалось связаться с моими контролерами вовремя.

Потом перестала и пытаться – только разочаровываться.

В шестнадцать мне удалось отвоевать немного свободы. Контроль немного ослабили до того, что я могла сперва уехать, и лишь потом рассказать, где я была. Докладывать о месте оставалось обязательным условием. В семнадцать я смогла позволить себе больше не отпрашиваться совсем. Со временем начала умалчивать, куда ходила.

Поначалу было страшно скрывать, недоговаривать, в чем-то даже обманывать.

Боязнь быть пойманной долго парализовала меня, но я сделала этот шаг. Один. Второй. Каждый раз все смелее, увереннее.

Не изменилось лишь отношение ко мне как к маленькой, беспомощной девочке. Отец с насмешливым снисхождением слушал мое "я решила". Неважно, о чем пойдет речь. Факт, что я могу принять какое-либо решение, его забавлял.

И это бесит! Бесит, серьезно. Его фраза: "Не утруждайся, в будущем не пригодится.