39 ключей: Гнездо гадюки. Код императора

Пикап казался пустым, но Алистер отчаянным взглядом показывал им куда-то через дорогу.

Там под густой кроной цветущей акации собралось все семейство Холтов – Эйзенхауэр, Мэри Тодд, Рейган, Мэдисон, Гамильтон и, наконец, их верный питбуль Арнольд.

Эйзенхауэр приветствовал их злорадной ухмылкой. Шея его приобрела на африканском солнце кроваво-бурый цвет, и весь он напоминал кусок недожаренного ростбифа. Он держал в руке желтую проволоку, другой конец которой уходил к шляпе Алистера.

– Есть разговор, – сказал он.

– Сваливаем отсюда! – произнес Дэн.

Нелли скрутила руль, готовясь к развороту.

Лицо Алистера стало белым как смерть.

– Нет! Не уезжайте! – закричал он.

– Отступать не советую, повторяю, не советую, – прогремел голос Эйзенхауэра. – Если вам, конечно, дорога человеческая жизнь.

– Не слушай его! – закричала Эми. – Вперед, Нелли! Езжай!

– Равняйсь! Смирно! – рявкнул на них Эйзенхауэр. – Ваш дядя оснащен высокотехнологичным устройством, разработанным во Взрывной лаборатории номер сто один под руководством Тодда Бемстера, Военная академия Уэст-Пойнт, а дальше не ваше дело.

Оно имеет прямой и непосредственный контакт с аккумулятором этого пикапа. Как это работает? Это простыми словами не объяснишь, но можно легко продемонстрировать на данном живом примере и на примере пары-тройки вещей, которые легко найдутся у каждой домохозяйки…

– Давай к делу, хрюник, ладно? – сказала Мэри Тодд.

С торжествующей улыбкой Эйзенхауэр поднял вверх руку с проволокой.

– Итак, как только с головы этого господина упадет шляпа, пикап взлетит на воздух.

– Он блефует, – дрожащим голосом сказал Дэн.

– Он не блефует, – ответила Эми.

Эми знала, что Эйзенхауэр не шутит. Ну и прекрасно! Так ему и надо, этому дядюшке.

«Пусть теперь ты узнаешь, дядюшка Алистер, что чувствовали наши родители. Теперь ты увидишь, что это такое – когда не ты бросаешь друга в беде, а тебя самого бросают».

– Эй, вы там, в «Юго»! Выходим из машины и переходим на другую сторону улицы.

Если не хотите неприятностей, конечно! – закричал Эйзенхауэр. – В две шеренги становись! Э-э… По трое стройсь!

Эми сделала глубокий вдох. Она никак не могла сосредоточиться и понять, что происходит вокруг. Голова ее была словно набита ватой, в которой не осталось ни одной ясной мысли, одна только муть. Вокруг нее как будто сгустились сумерки, которые спускались все ниже, окружая ее плотным темным кольцом, как стая летучих мышей.