Обреченные

Как, он только мог позволить себе так обойтись с ней?

У этой прекрасной женщины большие голубые глаза, рост около 170 сантиметров. Сама стройная, с очаровательной улыбкой.

Ее руки пахли ванилью, запахом моего детства – она часто пекла пряники и пироги, зазывая на чай моих дворовых друзей.

В такие моменты я восхищался ей, а мне все завидовали, какая у меня добрая мама, такие вкусные вещи умеет готовить.А потом подрос и стал более диким, отдалился от нее.

Отлично понимая, что делаю ей больно, но ничего с собой поделать не мог.

Я искал себя. Когда выпил свою первую бутылку пива, играл во взрослого, какой все сам решает, но еще больше мечтал отомстить своему отцу. Никогда не любил делать уроки, но при этом хорошо учился, учебный материал почему то давался легко, но лень взяла верх.

Золотая медаль, институт,всё это не представляло интереса.

Единственное, что нравилось, и я умел делать хорошо – так это рисовать. В этом деле мне не было равных.

То, чем я мог гордиться, так это тем, как под моей рукой карандаш делал плавные линии, создавая очередную картину, возникшую в моем воображении.

Чаще всего это природа и машины разных марок, реже – портреты.

Я был сложным подростком, таким вот сгустком отрицательной энергии. Всегда искал поводы начать драку, в которой должен непременно победить. Надрать кому-то задницу обозначалось ну просто святым делом.

Маму часто вызывали в школу, она выслушивала все претензии к своему сыну, молча кивая в ответ, но вместе с тем ей хотелось защитить нерадивого сыночка.

У каждой матери это в крови – быть защитой своего отпрыска. Инстинкт, данный с рождения, но у некоторых он, к сожалению, отсутствует, их ДНК-код сбит, у них нет такого желания.

Мама знала, что выгораживать плохие поступки нельзя, поэтому каждый визит к директору сопровождался воспитательной беседой дома.

Тогда в очередной раз я разбил нос однокласснику, он не освободил вовремя место, где полагалось сидеть моей царской особе.

Хочу сказать,что своего уступать не привык, даже если это всего лишь стул.

Дело даже не столько в том, где сидеть – это принцип. Если кому-то уступить хотя бы однажды, все начнут думать, что ты слабый, никто не подумает о причине твоего поступка, увидят лишь результат.

Мама в тот день спросила , зачем я все это делаю? Она всегда была снисходительна ко мне из-за случая с отцом в детстве, к чёрту эту жалость.