Обреченные

Чем я только думал, когда остановил Киру. Чертов псих.Что будет лучше? Если сразу потеряю способность размышлять здраво, или же все будет происходить постепенно.Она снова была рядом, умоляла избавить ее от одежды и целовать ароматное тело.Её кожа пахнет жасмином,а у губ вкус запрещенных веществ.Она то,что мне вкушать нельзя.

Играть с огнем кажется ей вполне безопасной идеей, не боится обжечься, а зря.Эти волосы, лицо, нежный голос, как можно так близко подобраться ко мне?

Не так-то просто было прогнать зеленоглазую, ей захотелось оставить свои трусики мне на память.

С дурацкой улыбкой на лице кладу их в сумку со своими вещами.

Камиллу скорее всего удар хватит, если пожилая женщина прибирая комнату обнаружит кружевное белье под моей подушкой.

Медноволосая решила бросить мне вызов, к несчастью я его принял, не пройдет и недели, как девчонка не сможет представить своей жизни без моей ласки.

Не люблю таких,как Кира, пора спуститься на землю, решила меня проучить и теперь пусть спокойно готовиться принять последствия.

Есть некая проблема, большая проблема с контролем будь то моя ярость или возбуждение.На подсознательном уровне я начинал считать до десяти, чтобы успокоиться, только это не всегда спасало.Другим же приемам обучал психолог, было довольно унизительно к нему ходить, я не псих.

Нужно отвлекаться на что-то другое, не думать о самом волнующем, держать себя в руках, так мне говорили.Я вспомнил,что приходилось заниматься бесполезным лечением.Выкачка денег из кошелька моей матери, иначе не скажешь.

Но она свято верила,что мне это может облегчить жизнь.Кабинет мозгоправа был похож на кукольный домик.

Маленькие окошки с поднятыми жалюзи,на подоконниках в ряд стояли разные кактусы и еще разноцветные горшки с цветами.На столе аквариум с рыбками.

Он писал в блокноте какую то чушь,где наверняка написал и о моем диагнозе.

Я смотрел на песочные часы,и хотел чтобы как только последняя песчинка упадет к остальным,тут же выбежать из комнатки психологического пресинга.

Этот "Фрейд" в черных со стрелками штанах, с приличными залысинами на голове считал ,что работает с озлобленным подростком, говорил со мной таким отрешенным голосом, будто с неизлечимо больным, это бесило еще больше.

Я снова в бешенстве, это такая проверка , сколько эмоций можно увидеть разозлив.

– Что бы ты сказал своему отцу при встрече?Дотошным голосом спрашивал мой психотерапевт,не переставая делать записи,и лишь на долю секунд поднимая от бумаги глаза.