Обреченные

– Я не склонен к насилию, и хватит уже об этом,– отрезал я.

Стоит отдать должное, этот мудак знает свое дело, кое-что все же удалось уяснить из наших бесед.

Если говорить о том,что случилось сегодня, то по шкале от одного до десяти мое возбуждение зашкаливало на все двадцать.Запах ее тела, как пыталась противостоять,и упиралась.

Это несомненно завело, она сама того не подозревая причиняет мне боль, на физиологическом уровне.

Я вынужден отказываться от того, что так легко могу взять.Слишком рано действовать так открыто, еще не время.

Странно другое, почему я не могу выкинуть Киру из головы? В последнее время мои мысли занимает именно она.

У меня было много девушек, мое самолюбие избаловано излишним вниманием со стороны женского пола, но именно в этой девчонке есть что-то особенное, от чего замирает сердце.В чем же причина? Я просто хочу ее, так было всегда.

Ведь девушки для этого и существуют, верно?

Однако с ней будет непросто: характер у девочки, как пороховая бочка – не знаешь, чего и ожидать.

А еще меня в городе ожидает встреча с двумя красотками.С Соней я познакомился в интернете. Высокая, стройная, русоволосая.

Родилась в богатой семье, что-то вроде Киры, но более развращенная, не прочь перепихнуться в любое время дня и ночи.

Я рисковал, встречаясь с этой семнадцатилетней шлюшкой, ведь возраст совершеннолетия, как известно, другой.

В самом начале общения мы пару раз встретились, а спустя неделю переспали, и потом стали делать это на постояной основе.

А с Ритой начал спать от балды, как-то поссорившись с Софией.Самое интересное, что они подруги, и вообще у нас общая компания. Рита считает Соню недалекой, заняла выжидающую позицию – все знать и молчать, так ей казалось, что она выглядит мудрее Софии, но, честно говоря, обе эти дамы мне безразличны.

Каждый день я приходил из школы, обедал и начинал бездельничать, гулял с друзьями и не всегда возращался домой.Мама очень переживала из-за этого.

Она много времени уделяла работе, но иначе было нельзя – нам нужно было на что-то жить.

Мать чувствовала себя во всем виноватой: за то, что из семьи ушел отец, что денег едва хватает. Я же принимал все как данность, привык к своей разгульной жизни.

Через какое-то время мамины дела пошли в гору, а я как был засранцем, так им и остался.

Мне сложно было кого-то принять в свой мир, открыть душу или довериться.

И тогда, и сейчас о своих проблемах разговаривать ни с кем не люблю.