Чертов босс. Во Власти тьмы. 2

Мама слегка отстранилась от его груди и сквозь слёзы проговорила:

– А что… Если он узнает о ней?

Отец сжал зубы, его лицо окаменело:

– Запомни, Кахитель! Никто не причинит вред нашей дочери! – глаза отца грозно блеснули, он взял в ладони лицо своей жены. – Клянусь! Не будь я двенадцатым апостолом.

Не зная, как реагировать на услышанное, бросилась к брату и сестре. Плюхнувшись на диван, нервно содрала фольгу с мороженного. Не замечая вкуса и запаха, принялась за десерт.

– Люция? – голос сестренки заставил обернуться к ней.

 – Что с тобой?

Я нахмурилась и пожала плечами:

– О чём ты?

Адоэль провела пальцами по кудрявой голове Питера, который лежал у неё на коленях.

– Не знаю, у тебя такой вид, будто расплачешься…

– Чихнула только что, – отвернулась к телевизору, показывая, что не хочу разговаривать.

Свидетелем чего я стала несколько минут ранее?

Воскресенье – выходной день! Только не для отца. После вчерашнего инцидента, точнее того, как нечаянно подслушала разговор родителей, не могла успокоиться.

 Поэтому решила, что обязательно уговорю отца взять меня с собой на работу. Одна мысль, что целый день нужно будет провести с мамой, пугала. Да, именно пугала.

Перед глазами до сих пор стояло её лицо, полное потрясения, когда она узнала, что у меня есть зачатки крыльев. Никогда не забуду, как её пальцы дрожали, когда она держала снимки с изображением злополучных крыльев. Именно злополучных… Ведь я ждала другой реакции – радости или гордости.

Все мои надежды, словно бумажный кораблик, утонули в море маминого ужаса.

 Шмыгнула носом – нет, не буду плакать!

Натянув голубые джинсы и белую футболку, минуту провозилась со шнурками, завязав их крест-накрест. Осталось привести в порядок волосы, и я готова. Быстро расчесала пряди, завязала их в высокий конский хвост. Эта причёска красиво подчеркнула черты лица. Они стали выглядеть благородней. Были видна изящная шея. Всё было прекрасно! Только большие зелёные глаза выглядели печальными. Ещё секунда – и вкусный вишнёвый блеск красовался на пухлых губах.

Когда я подходила к кухне, услышала негромкое пение Адоэль. У неё шикарный голос, жаль, она не любит петь на публике.

– Доброе утро! – ворвалась я с легкой улыбкой в помещение, пропитанное уютом и ароматом булочек с корицей.

Не желая тратить время, избегая взгляда мамы, обратилась к отцу:

– Пап, хочу с тобой на работу, – и тут же скорчила милое просящее личико. Отец замер, удивлённо моргнув.