Малыш от бизнесмена

За что мне все это?! Я уже почти слышу, как наяву, шепоток соседей и сельчан: нагулянный, не понятно от кого, сама, поди, не знает, вся в мать свою не путевую. Мерзкие леденящие душу мысли пополам разрывает хриплый голос Волкова:

– Мой, – интонация Димы звучит твёрдо, без тени сомнения. Он совершенно безэмоционален. Просто констатация факта.

Резко вскидываю взгляд, пряча дрожащие пальцы в объёмных складках сарафана.

Он не смотрит на меня, и я неловко прикусываю внутреннюю сторону щеки. Заявление то… Противна, должно быть, ему.

– Так, хм, – как-то странно для такой отвратительной ситуации оживляется Константин Яковлевич. Кажется, еще чуть-чуть и мужчина довольно потрет друг о друга ладони. Выудив потрепанный блокнот из-под легкой осенней куртки, он громко щелкает кнопкой шариковой ручки, будто готовясь записывать показания. – Как решать вопрос будем, Дмитрий Александрович?

Гнетущая тишина скручивает все внутренности в морской узел.

Кусаю нервно губы, а затем, решившись, прислоняю швабру к дивану и делаю шаг вперед.

– Я заберу заявление, – опускаю глаза, не в силах смотреть в суровое, будто высеченное из гранита, лицо, на котором горят сузившиеся от подозрения глаза Волкова. – Я… прямо сейчас могу.

Словно испугавшись такого поворота событий участковый перебивает меня, тараторя так, что гласные теряет:

– Дело уже пошло, Алёнка, ходу назад нет!

На его лице явно читается раздражение от моего предложения.

Дима цинично усмехается и без слов тянется к заднему карману брюк. Сведя широкие густые брови, он сует свёрнутые в пачку желтые купюры участковому.

– Здесь достаточно, чтобы твою «Волгу» на поддержанный «Мерс» заменить. Усёк?

Голос Волкова не терпит возражений, и участковый, кивая, как китайский болванчик, тут же без слов прячет купюры в карман. У него даже хватает наглости изобразить на лице смущение.

– В местной школе как раз ремонт нужен…

Бровь Волкова саркастически приподнимается. Даже не сомневаюсь, Дима его насквозь видит.

Дядя Олег не сводит взгляда с кармана куртки Константина Яковлевича, который распирает от внушительной пачки баксов. В глазах опекуна загорается алчный огонёк. Он жадно облизывает узкие губы, должно быть, уже прикидывая, на что можно потратить неожиданно свалившееся на его голову богатство.