Ребенок от босса

– Я так рада, что ты пришел, сынок.

– Где Давид? – спрашиваю мать, пряча руки в карманы джинс. Несмотря ни на что, я соскучился по старшему брату.

– На сборах, – отвечает мать, пряча глаза.

– Ясно.

Каждый раз, как только в этом доме заходит речь о службе по контракту, между всеми членами семьи появляется напряженная неловкость. К черту! Делаю вид, что мне все равно. Порывисто вынимаю руки из карманов, от чего на пол падает белая визитка с цветочным орнаментом.

Проворно наклонившись, мать опережает меня.

Задумчиво вертит в унизанных дорогими кольцами пальцах небольшой прямоугольник, а когда читает название, высоко поднимает аккуратные ухоженные брови.

– Цветочный бутик «Магнолия»?

Провожу привычным жестом по волосам, взъерошив их. Цветы, должно быть, уже доставили Ангелине. Перед глазами всплывает образ хрупкой блондинки, чья яркая завораживающая красота не давала мне покоя. Я почти вижу, как розовый, сочный, так похожий на бутон розы рот приоткрывается, когда она получает от курьера букет из ста с лишним отборных белых роз.

Вероятно, в это момент выражение моего лица было более чем красноречивым.

Мать, охнув, прижала руку к губам, в затем спустила ее к груди – там, где билось сердце.

– Кто она? – черные глубокие глаза сияют неподдельной радостью и любопытством. – Я ее знаю?

– Нет, – впервые широко улыбаюсь, осторожно вынимая из ее подрагивающих пальцев визитку, после чего пряча ее обратно в карман. Еще не раз пригодится. – Ее зовут Ангелина.

Слышу какой-то сдавленный звук и машинально перевожу взгляд на отца. Его брови сведены на переносице, точь-в-точь как у меня, когда я сидел за столом.

– Что за имя? – в голосе слышится знакомая сталь. – Русская?

– Русская? – переспрашиваю, ловя себя на мысли, что вообще впервые задумываюсь об этом. Пальцы машинально сжимаются, словно наяву ощущая гладкий шелк белокурых волос. – Да, какая разница? – отвечаю твердо, сразу же направляясь к выходу. Оставаться здесь больше нет желания!

– Максут, традиции еще никто не… – называет меня отец данным при рождении именем.

Я почти не реагирую – не привык к этому.

– Не надо, Мансур! – вмешивается мать.

Сжимаю крепче зубы, чтобы усмирить собственный нрав.

– Мне пора. Спасибо еще раз, мама, за гостеприимство, – больше даже не взглянув на отца, разворачиваюсь и иду к выходу. Не существует его мнения и слов, пока я сам не решу это. По крайней мере, пока не повернусь к нему лицом.