А если это любовь?

Какой я была дурочкой, что на миг поверила, будто Максимов способен на нормальный диалог. Только теперь мне дома будет крышка за такой прикид и позднее возвращение. Я шла по улице практически на цыпочках, но собаки, пущенные по нашему двору, учуяли мой запах и залаяли. Мысленно перекрестившись, я вошла во двор и закрыла за собой двери.

– Тише, Рекс, зачем же так громко лаять? – подтрунила пса, почесав того за ухо. Он завилял хвостом и ласково заскулил. Свет на крыльце горел, машины Степана не было во дворе.

– Милена! – окрик мамы перепугал меня, она выбежала на крыльцо, а следом и Сергей. По нему не сказать, что разозлен, но… зная отчима, он хорошо маскировал свое выражение лица. – Дочка, где тебя носило? Ты время видела? Мы уже собирались в полицию звонить. Сереж, звони Стёпке, пусть домой возвращается, – командует мать и хватает меня под локоть. – А вы, барышня, бегом к себе в спальню и спать. Утром поговорим. И почему на тебе эти вещи? Милена, чьи они?

– Мам, я все объясню.

Проходя мимо отчима, я чуть съежилась. Он был занят разговором по мобильнику, так что частично я избежала его испепеляющего гнева. Закрывшись в комнате, я сняла с себя одолженные вещи и кинула их в корзину для грязного белья. Забралась в ванную и включила горячую воду. Замерзла до кончиков пальцев на ногах, но быстро отогрелась. Перед глазами все равно мелькал образ Демида. Как резко он поменял свое настроение, а я наивная дурочка ему поверила. Он никогда не изменится… никогда.

Оставшиеся часы ночи я провела без сна. Я слышала, как мама с отчимом ругались и до меня доносилась его ярость. Он был не доволен моим поведением, хотя я обещала не нарушать правил. Скандал поутих, судя по всему, пришли к общему решению и разошлись по своим комнатам. Отец часто уходил в свой кабинет, а мама, уставшая, отправлялась спать. Осталось придумать речь, которую по утру я должна буду отрапортовать.

***

Ранее воскресное утро в обычной семье начинается с улыбок, а у нас… словно траур. Никто друг с другом не разговаривает. Мама стоит у плиты, отец уткнулся в разворот газеты. Лёшка с хитрецой поглядывает на меня. Задумал чего, засранец. Его коварный прищур я знаю наизусть. А потом мелкий поганец легонько пинает меня под столом. Я хотела сразу наорать на него или подзатыльника дать, но Лёшка шикнул и показал на отца.