А если это любовь?

Никогда не улыбнется, ощущение, словно работает в тюрьме, а не в школе.

– Вера Антоновна, прошу прощения, – впервые извиняется, удивляя всех нас. А следом за ним входит Демид, перекинув рюкзак через плечо. Мое сердце ухнуло вниз, а в ушах зазвенело, будто раздался школьный звонок на перемену. – Молодой человек определен в ваш план занятий.

– Интересный персонаж, – оценивающе выдает Вера Антоновна. – Ну, заходи, – кивает на свободное место рядом со мной.

ЧТО?!

– Вера Антоновна, со мной нельзя, – пискнула я, пристав.

Что б меня, ну кто за язык тянул. Демид ухмыляется, позабавившись моей реакцией. Ребята тоже обернулись, недоумевая, с чего вдруг со мной нельзя. И вот как теперь выкручиваться?! Директор насупился, а Вера Антоновна еще больше опустила очки, выглядывая из-под них на меня.

– Асташова, что с тобой? – переспрашивает она. Услышав обращение, едва сдерживаю себя. Ах, да. Я ношу фамилию отчима, потому что так захотела мама, ведь семья должна быть единой.

Это первая причина, из-за которой я бунтую и жду совершеннолетия, чтобы сменить фамилию на папину. Буду Миленой Ядерной.

– Я… я…, – заикаясь, растерялась, что хотела сказать в оправдание.

– Демид, иди, садись с Миленой. Ребята, мы потеряли восемь драгоценных минут, – Вера Антоновна сверяется со своими часами на запястье и провожает долгим взглядом директора. – Функции нас ждут, Демид, – пропела женщина, подгоняя парня.

Я плюхнулась обратно на свое место, ощущая дикий стыд и негодование.

Судьба определенно злодейка. Теперь бунтарь явно не даст мне жизни.

– Привет, мышка, – Демид кидает свой рюкзак на парту и бухает всей своей массой на стул. Из-за роста, ему некомфортно, ноги некуда деть, поэтому отъезжает на стуле, процарапав со скрипом ножками пол. Ребята смотрят на него, шикая и призывая к тишине.

– Я – не мышка, – шепотом процедила, демонстративно подвинувшись подальше от Демида.

– Для меня будешь ею, – парень надменно повторил моим же тоном, а потом взял и подтянул мой стул вместе со мной к себе.

Я шлепнула его по предплечью, а Демид всего лишь растянул губы в улыбку.

– Так, господа! – Вера Антоновна одергивает нас двоих. – Все ваши мысли должны быть тут! – женщина тыкает указкой в доску, на которой уже красуется пример из учебника, принесенного нашей учительницей.

Мы замолкаем, и я пытаюсь сосредоточиться на работе. Демид не отстает.