Сердце дракона. Ключ от всех дверей

 – Но иногда встречаются очень крупные экземпляры…

Я лишь сильнее стискиваю подушку, что не укрывается от внимательного взгляда Регины.

– Тогда процесс можно ускорить, – продолжает она, – если с помощью шприца ввести буквально пару капель воды в грудь, у самого основания крыльев.

Тяжело сглотнув, я замираю, словно превратилась в одну из тех бабочек, о которых так самозабвенно рассказывает психолог. Чувствуя, как сердце ускоряет ритм, словно насос перекачивая кровь по венам, ежусь.

– Случаются, конечно, и трудности, от которых никто не застрахован, – Регина Эдуардовна останавливается в паре шагов от меня.

 – Например, у бабочки после пребывания в одном положении голова оказывается повернутой набок. Тогда ее нужно всего лишь вернуть пинцетом в нужное коллекционеру положение…

Лицо Регины Эдуардовны смягчается, и она неожиданно меняет тему.

– Я встретила в коридоре Дмитрия. Анна, ваш молодой человек очень обеспокоен тем, что с вами происходит.

Я невольно затаиваю дыхание, думая о том, что успел ляпнуть Димка.

Какое он вообще имел право что-то говорить про меня?! Это личное! Под испытывающим взглядом психолога, я сплетаю пальцы так, что костяшки суставов белеют.

– Может быть, вы хотите рассказать мне что-то важное?

Регина Эдуардовна, несмотря на мягкую улыбку на полных губах, следит буквально за каждой эмоцией на моем лице.

Он ВСЕ ей рассказал! Возмущение пронзает меня так же, как булавка несчастную бабочку. Я никак не могу разобраться в себе. Откуда этот страх? Такое жуткое нежелание говорить своему лечащему врачу о пропуске препаратов.

В конце концов, я самодостаточная двадцатидвухлетняя девушка. Не будет же она меня отчитывать, как малое дитя. Настроив себя на спокойный лад, я уверено складываю руки на коленях, оставив в покое бархатную подушку.

– Пару дней назад я пропустила прием антидепрессантов. Но с сегодняшнего дня я вошла в график, – произношу твердым голосом, смело встречая взгляд цвета темного мха.

Впервые глаза Регины тревожно расширяются.

Мне даже кажется, что зрачок стал больше. Откашлявшись, психолог на секунду отворачивается, а когда женщина вновь смотрит на меня, я замечаю, как дрожит ее рука, заправляя рыжий локон за ухо.

– Это совершенно недопустимо! – тревога в глазах специалиста неуловимым образом модифицируется в искорки раздражения. – Анна, сомния сама по себе не пройдет. Не обманывайте себя. А пока я настоятельно рекомендую увеличить дозу до двух пилюль.

Мое лицо удивленно вытягивается.