Сердце дракона. Ключ от всех дверей

Вероятно, страх сковал голосовые связки. Все, что я могу – лишь открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег во время прилива.

Птица медленно подается вперед всем корпусом и размеренно ударяет массивным клювом в стекло, словно проверяя мои нервы на прочность. На какую-то секунду я верю в то, что ворон сможет разбить пластиковый стеклопакет. Несколько раз повернув круглую голову из стороны в сторону, ворон замирает, устремив взгляд на диванчик у стены. Тяжело сглотнув, я понимаю, что он смотрит на ежедневник Регины Эдуардовны…

Действуя на голых инстинктах, я подбегаю к дивану и, схватив ежедневник, крепко прижимаю к груди.

Но, когда оглядываюсь, вижу пустой карниз. Ворон улетел. Чувствуя себя взбудораженной после пережитого страха, я бросаюсь к окну и задергиваю шторы. В голове бьется только одна мысль, которая практически становится мантрой: я не боюсь, я не боюсь…

Глава 10

Анна

Медленно расчесывая спутавшиеся влажные после душа волосы, я задумчиво смотрю в запотевшее зеркало.

Крупная прозрачная капля медленно ползет по поверхности, наталкивая меня на странные мысли.

Весь наш мир является шарообразным. Не потому ли, что эта форма идеальна? Она совершенна. Луна, солнце… Ведь такой формой стремятся ограничить себя почти все предметы, являющиеся самостоятельной частью нашего мира. Взять те же самые водяные капли…

Резкое чувство тоски наполняет грудь. Эти слова словно сказал когда-то очень близкий сердцу человек – тот, кто был значимой единицей в моей жизни.

И уж точно это был не Дмитрий Воронов!

Переключившись мысленно на события сегодняшнего вечера, я не могу сдержать возмущённого возгласа. Неужели Дима думает, что меня устраивает этот террор? Ведь любой человек обладает неким запасом психической и нервной стойкости, которая рано или поздно имеет свойство заканчиваться. У каждого свой размер сосуда терпения. Он совершенно разный по прочности и объёму – от бездонной металлической цистерны до малюсенькой чашечки для кофе.

А у творческой личности этот сосуд крайне хрупок. Каждая кажущая незначительной толика информации, попадающая в него – не мелочь, не случайность, а целое событие, обозначающее не просто действие, а символ. И я совершенно не собираюсь игнорировать эти «мелочи».

Мой взгляд становится упрямым и колким. Больше не притронусь к этим пилюлям! А ещё лучшим решением будет спустить их в раковину – все, до последней. Там им самое место.