Случайная тайна от олигарха

Еле разлепив губы, я запрокидываю голову, чтобы видеть черные, как ночь, взволнованные глаза:

– Да, все хорошо, – бормочу. – Это тебя отец научил так ругаться?

Мой вопрос остаётся без ответа. Хотя, он мне и не нужен. В памяти мелькает образ убегающей кошки, и я судорожно перевожу дыхание. Боже, я же чуть не сбила животное! Эта мысль заставляет резко крутануться в объятиях Давида.

– Никто не пострадал?!

Давид, весь бледный, с бисеринками прозрачного пота на лбу, выглядит так, как будто только что пережил армагеддон.

– Нет, никто, если не считать дерево, – от слов Давида по телу волной разливается облегчение. – Здесь частная территория. Повезло, что не ходят люди.

– Слава Богу! – порывисто прикладываю ладони к его груди. Через тонкую ткань рубашки чувствуются каменные мышцы.

Мужчина напряжен, словно один сплошной комок нервов. Сердце Садулаева так лупит в ребра, что мне кажется – я держу его голыми руками.

– Ты можешь двигаться? – карие глаза пристально ощупывают каждый кусочек моего тела.

 – Ничего не сломано?! – Давид осторожно ощупывает меня под пиджаком.

– Конечно, могу, – начинаю злиться под его изучающим взволнованным взглядом.

Он что, не понимает, что мне и так неловко?! Должно быть, у меня тот еще видок.

Резко делаю шаг назад, но в голове начинает шуметь так, словно я только что получила по зубам от профессионального боксёра. Меня ведёт в сторону, и Давид вновь успевает прижать мое податливое тело к себе, прежде чем я упаду.

– Черт! – ругается он, рассматривая мой лоб.

 – У тебя уже шишка. Ты, конечно, не пристегивалась? Так ведь, Мирьям?

– Ну, я… это… – лихорадочно думаю, как выкрутиться из сложной ситуации. Но, как на зло, моя богатая фантазия будто вырубила тумблер, отвечающий за изобретение блестящих отговорок. Или же, искреннее, ничем не прикрытое волнение в темных глазах Давида действует на меня настолько обезоруживающе?

– Так я и думал! – психует Садулаев. – Проклятие! Очень сильный удар. У тебя может быть сотрясение мозга.

Меня не было всего пятнадцать минут! – не успокаивается Давид, заставляя испытывать острое чувство вины.

– Сотрясение мозга? Давид, брось, со мной все отлично, -

я кручусь из стороны в сторону, чтобы продемонстрировать все, так сказать, целые кости, и шокировано замираю, приоткрыв рот, когда взгляд падает на покорёженную машину.

Бампер просто-напросто сросся с деревом в «глубоком поцелуе», которое от силы удара сломалось пополам.