Сердце Воина

Девушка стояла у зеркала и примеряла великолепную диадему, переливающуюся всеми цветами радуги. В простых джинсах и футболке, совершено не стесняясь высокомерных взглядов двух продавцов-консультантов, что наблюдали за ней, не скрывая насмешки. Блондинка кривила свои обильно накрашенные блеском губки-«уточки», а брюнетка хлопала длинными, как у лошади, накладными ресницами.

«Смотри, как бы не отвалились», – съязвила я про себя.

Вот же стервы! Мне стало так обидно за свою единственную подругу, что захотелось тоже сделать какую-то гадость.

Смерив презрительным взглядом их подколотые силиконом губы, я задрала подбородок и направилась к Наташке. Та настолько увлечённо разглядывала себя в зеркале, что, казалось, не видела ничего происходящего вокруг.

«Да, Наташка совсем простая девчонка, но она искренняя, в отличие от вас, расфуфыренных кукол», – думала я, все еще кипя от возмущения.

С Наткой мне всегда было легко и просто. Мы с ней познакомились в старших классах. Она была из неблагополучной семьи и потянулась ко мне всей душой.

До сих пор помню, как она распахнула глаза в неверии, когда переуступила порог нашего дома, где всегда вкусно пахло и встречали хлебом-солью. Я видела, как ее поразил накрытий стол, когда она была впервые у нас в гостях.

Моя мама всегда много и вкусно готовила. У неё было очень доброе открытое сердце. Было… Это слово эхом прозвучало в моих мыслях. Как горько и больно остаться сиротой. До сих пор от мысли, что мамины нежные ласковые руки никогда не обнимут меня и ласково не проведут по волосам, вызывали соленые слёзы.

В такие моменты подбородок начинал мелко дрожать, а легкие сжимались, словно в них разом заканчивался воздух. Со смертью родителей мне словно перекрыли кран с кислородом… Вот тогда моим спасением стали Наташка, Никита и бабуля.

– Офигенно, да? – жуя жвачку, пропищала с восторгом подруга. Она покружилась вокруг своей оси, придерживая диадему руками.

– Да, только не урони, – забеспокоилась я, – а то придётся в кредит влазить до конца своей жизни, чтобы расплатиться за эту «корону».

– Занудой родилась, занудой и помрешь, – беспечно проговорила она, махнув рукой. Наконец, налюбовавшись своим отражением, Наташка скомандовала. – Дуй в примерочную!

Я прижала к груди шёлковое платье, уже буквально чувствуя, как шёлк будет скользить по коже.

– Нет, ну ты что?! Он скучное и пресное, – не оценила подруга холодную изящную элегантность платья.