Сердце Воина

«Ооо, этому столику больше не наливать!» – подумала я, сжимая ее округлые все еще подрагивающие от всхлипов плечи.

– Конечно, пить столько вина с этими козявками… Не удивительно, что ты так окосела, – пренебрежительно сказала я, имея в виду запеченные мидии. – Натка! – я слегка отодвинулась от неё, обхватывая ладонями ее влажные от солёных слез щеки. – А, давай, рванем к бабушке моей?! – брюнетка моргнула и удивлено приоткрыла рот. – Ну, а что? У бабули пюрешка, соленые огурчики… Кайф! Давай, Наташ!

– Ты ж с Никитой хотела побыть, – недоверчиво пробубнила она, шмыгая носом.

Нотки грусти в ее голосе заставили мое сердце сжаться. Наташка, всегда думает, что она у всех на последнем месте. Что сказать, сирота…

– Да что Никитка? – уверенно произнесла я. – Скоро поженимся, и каждый день будет маячить перед глазами, – я улыбнулась, увидев, как глаза Наташки блеснули надеждой. – Ну, все, решено. Едем к бабуле! – я успокоилась, заметив как глаза Наташки, уже не такие колючие, как были во время истерики, загорелись привычным теплым светом.

Должно быть, отпустило.

Щелкнула дверь автомобиля, и на сидение плюхнулся Никита.

– Ну, что? Поехали? – он перевёл с меня на Натку раздражённый взгляд.

– Да, Никит, – я вернулась на прежнее место – с ним рядом и прикусила губу, наблюдая, как жених завёл автомобиль и тронулся с места. – Никита, – начала я, как сапёр, прощупывающий осторожно почву под ногами.

– Ммм? – мягко промычал парень, возвращая руку на мое колено, обтянутое желтым сарафаном.

Я положила сверху свою ладонь и начала неспешно перебирать его пальцы. Заметив, как дрогнул уголок губ у блондина, которому явно пришлась по душе моя легкая ласка, я задумалась. Впервые мелькнула мысль о том, что я ведь и правда часто холодна с женихом. Что там – часто, почти всегда! Виновато поморщившись, я продолжила:

– Отвези нас, пожалуйста, к бабе Нине.

Он резко взглянул на меня. Пальцы правой руки судорожно сжали руль, да так, что побелели костяшки пальцев.

– Я думал, мы поедем ко мне хотя бы на часок. Мы не виделись почти четыре дня, – недовольным голосом начал он.

Нервно заёрзав на сидении, я мягко проговорила:

– Я знаю, Никит, прости! Но Натке плохо, да и бабушка ждёт, беспокоится.

Парень сглотнул, глаза зло сверкнули.

Я видела, как он метнул взгляд в зеркало заднего вида на Наташку, которая, уже вполне успокоившись, подкрашивала губы помадой, смотрясь в маленькое зеркальце.