Скованные

Неужели поведение Оливии растрогало до глубины души?

Сарказм тонет среди невысказанных слов.

Трясусь в ознобе, стягивая кофту. Наружной стороной под пристальными взглядами обтираю шею, грудь, живот. Я не собираюсь заболеть из-за одной конченой стервы.

Сую кофту Малину в руки. Он, по-прежнему словно оглушенный, в немом удивлении выразил вопрос.

Повернулась спиной и грубо бросила:

– Вытирай.

Сжимаю руки под грудью, чтобы меньше трястись. На Дрейка и вовсе не смотрю. Темная стена передо мной интереснее.

Пусть все столичные провалятся в преисподнюю. Тридцать три поноса каждому жителю Амока на голову.

Плечо обожгла горячая ладонь. Вместе с прикосновением пробудилось и затихшее желание. Оно заворочалось, мягко стягивая низ живота. После того, что было, это пустяки. Как легкая щекотка.

Ткань касается спины. Одно плавное движение вдоль позвоночника сменяет другое. Тягучая густая радость от заботы со стороны истинного патокой растекается по грудной клетке.

Заботы, на которую я его вынудила. Заставила. Приказала ее проявить.

Безжалостный здравый смысл заткнул обрадовавшуюся истинность.

Пальцы грубо сжимают плечо и дергают назад. Я с недовольным рыком по инерции дергаюсь вперед, но рука вместе с моей кофтой перехватывает поперек живота, спина вжимается в каменный торс.

Протяжный вдох над шеей всколыхнул все нервные окончания.

«Проклятье, Малин! Все только успокоилось…» – отчаянный стон затихает в глубине души.

Разум бьется в истеричном протесте, а тело натурально плавится под руками Макса. Его ладони хаотично скользят по животу, задевают грудь. Кончики пальцев обводят границу резинки спортивных брюк. Зубы царапают изгиб шеи, запускают мурашки гигантских размеров. Влажный язык зализывает несуществующие следы на шее, срывая стон.

Когда, в какой момент забросила руку назад – непонятно. Сжимаю короткие жесткие волосы Малина между пальцев, выгибаюсь.

– Хочу оставить метку, – шепот опаляет ухо, дурманя, только смысл слов вызывает тревогу.

Метку?

Он сказал метку?!

– Не смей, – рычу я, трясясь всем телом.

Проворные пальцы пробрались за резинку штанов, безжалостно крадя у меня очередной стон.

– Хочу, – ответный рык Малина прямо в шею провоцирует сильнее сжать волосы в кулаке.

Никаких меток! Только через мой труп.

Хлопки в ладони громом обрушиваются на нас двоих.