Ликвидатор. Тени прошлого

Что ж, флаг им в руки, лишь бы другим жить не мешали. Мне, например.

– Ты, ваще, кто такой будешь? – спросил Шпала. Открыв рот, он ковырнул грязным пальцем в носу, придирчиво глянул на извлечённое оттуда содержимое и щелчком отправил его в скрежещущий жёсткими, будто вырезанными из жести, листьями низкорослый кустарник.

– Так я ж говорю: журналист. Специально сюда приехал…

На руке Байкера пискнул какой-то прибор. Он поддёрнул рукав плаща, глянул на дисплей устройства.

– Эй, Шпала, сообщение с Кладбища машин пришло: там Кореец реальным пацанам бока помял и скрылся.

Кабан пишет: Йога в этот раз Корейца в поле аномалий загнал, пять раз в него выстрелил, а тому хоть бы хны – ушёл через цепь «разрядников», мимо «вороньей круговерти» и «гравиконцентрата». И ничего этого перца не берёт: ни пули, ни аномалии, ни радиация. Говорят, он сердце альфа-пса сожрал, когда этой твари башку голыми руками свернул – вот с тех пор и стал неуязвимым.

– Тьфу ты, – плюнул под ноги Шпала. – Тебе не надоело хрень всякую нести? Наслушается бредней одиночек, а потом и мне мозг этой галиматьёй выносит.

Иди, вон, лучше чаем займись! – прикрикнул он на спутника.

Бородатый опустил обшлаг рукава и поплёлся к костру.

«Ого! Оказывается, я был не прав. Это Шпала здесь всем заправляет…»

– Чардаш написал: гон мутантов начался, не иначе выброс будет, – буркнул Байкер, снимая котёл с треноги. – Надеюсь, это ты хренью не назовешь?

Шпала скорчил злобную физиономию, но быстро взял себя в руки.

– Чай будешь? – спросил он меня почти дружелюбным тоном.

Видимо, решил включить добрячка, чтобы выяснить, откуда у меня снимки реактора и столь подробные «карты» местности.

Я согласился. Давно уже ничего путного не ел. Чай, конечно, не еда, но уж лучше горячий напиток, чем вообще ничего.

Но всё оказалось гораздо лучше. У Байкера в рюкзаке, помимо странного контейнера, завалялся холщовый мешок с буханкой чёрного хлеба и банкой мясных консервов. Шустро орудуя ножом, он вскрыл жестянку с тушёнкой (воздух сразу наполнился умопомрачительным запахом, на что мой желудок ответил долгим урчанием), накромсал толстыми ломтями хлебный кирпич.

Цепляя кончиком лезвия расползающиеся на волокна крупные куски мяса, Байкер наделал бутерброды, по два на каждого, обтёр клинок о штанину, сунул его в притороченные к разгрузке самодельные ножны из грубой кожи.

«Не иначе из шкуры мутанта сделал. – Я криво усмехнулся своим мыслям. – Быстро же я принял условия чужой игры.