Свет во мгле ночи

Веяло то ли тяжестью, то ли духотой, а то и пылью.

Лес тихо и томно посапывал, уступая громкие речи только ветру. А тот, в свою очередь, не давал прикрыть усталые веки деревьям своими лёгкими играми с пожелтевшими листьями. Растения на это лишь хрустели, показывая свой протест, но озорной ветер не отступал. Он хотел что-то узнать у листьев. Ветер желал изучить их язык и расспросить про всю красу природы, что они крыли в лёгких силуэтах. Но листья, будто бы забыли про свои красочные речи, и молча трепетали от настроя озорника.

Или же ветер внушил себе эту сказку и все они на самом деле немы и неживые?

Но кто-то ещё издавал звуки, срывая с себя покров тиши. Совы. Вот кто совсем не желал спать, а хотел лишь с интересом разглядывать лучики луны и изредка ухать, мечтая начать разговор с бледным светом. Но новый громкий щелчок заставил всех, кто не спал, встрепенуться. Хруст сухих веток пронзил всю округу леса, отчего совы встревожено ухнули. Былой мрак, что окутал деревья, будто бы отступил, стоило ему только учуять запах живой оболочки человека.

Девушка пустым взором смотрела себе под ноги, совсем не замечая тонкие сучья, которые усеяли земной покров. А те лишь с хрустом принимали её леденящее безразличие, отчего ломались пополам. Она изредка хваталась за тоненькие влажные стволы высоких и могучих деревьев и вмиг отступала, не ожидая ощутить такой холод и сырость от растений. Но, ни чувства извне, ни речи природы не давали сильно отвлечься на что-то иное, кроме собственных раздумий. А растения хотели мёртвой хваткой вцепиться в неё, пытаясь закрыть все тревоги.

Но гнетущие мысли уже давно пожирали её душу. Правда, она сама не хотела возвращаться в реалии жизни, но и в раздумьях тоже оставаться не желала. И там, и там её окутывал холод, из-за чего тело дрожало, а комок так и не отходил от горла, не давая спокойно глотать и дышать.

Но вот лесу пришлось отпустить гостью. Он помнил всё, все чувства, что ранее она испытала здесь, оттого до последнего тянул изогнутые и острые ветки в попытках остановить.

За это время лес успел полюбить столь мягкую и жизнерадостную натуру. Но вдруг он отступил. Лес понял, что хоть внешность её и была прежней, но вот душа стала иной. На лице более не сияла радостная улыбка, а яркие очи не сверкали от счастья. Лес неохотно откинул свои эмоции прочь, как и девушка, которая сделала то же самое по отношению к нему. Теперь совсем другая обстановка встретила её: яркое, жёлтое поле с сухой травой легко и невольно царапала ноги.