10 правил любви

Но тебе нравятся. А значит, они не дурацкие. Не стоит обзывать тех, кого любишь. Мне мама всегда так говорит.

Сильный порыв ноябрьского ветра спутал светлые волосы девочки и мысли Джека. Она была необычной и забавно разговаривала, слегка шепелявя. А ещё у неё были потешные ямочки на щеках, похожие на те, что появляются, если долго копать на заднем дворе. Никто из его знакомых не носил такой яркой одежды – жёлтый плащик почти сливался с сапожками.

– Ты откуда здесь появилась? – Поинтересовался Джек, решив дать динозавру и этой чудачке ещё один шанс.

– Из Милуоки. – Просто ответила она, но видя замешательство на лице мальчика, подавила смешинку и пояснила. – Это город на севере. Мы переехали в дом напротив. – Она указала на симпатичный домишко с покатой крышей, глядящий на них панорамными окнами с той стороны дороги. – Мой папа получил здесь работу в крутецкой компании. Он у меня юрист.

– А мой папа говорит, что все юристы – вруны.

– Много он знает. Кто он такой?

– У нас свой магазин в двух кварталах.

Девчушка прищурила глаза и обиженно заявила:

– Я ещё не ходила в школу. Мы только сегодня привезли вещи.

– Тогда, надеюсь, что ты будешь учиться в моей.

– Эмма!

Вслед за приятным голосом возникла приятного вида женщина с кучеряшками, спустившаяся с крыльца.

– Пойдём! Пора обустраивать твою комнату!

– Мне пора. – Весело сообщила девочка и вскочила со ступеньки, но прежде чем убежать, обернулась.

– Джек Доусон.

– А меня Эмма Саммерс. – И недолго думая, она решила напоследок поделиться своей мудростью. – Не ломай ничего сгоряча. А то, когда злость пройдёт, придётся потом жалеть.

И Эмма вприпрыжку ускакала в объятия мамы, которая приобняла дочку, будто защищая от неизвестной улицы, и увела в дом.

Джек остался сидеть на крыльце и смотреть в сторону соседского коттеджа в надежде, что его новая знакомая ещё появится на дорожке или хотя бы выглянет из окна.

«Все женщины одинаковые», – подумал он, бережно поставил чуть помятого динозавра на прежнее место у двери и пошёл в дом.

«Женщины» ещё не раз разбивали ему сердце. Взять хотя бы Эмбер Донохью, которая сидела перед ним весь третий класс. Сперва она даже раздражала своей вечной манерой вытягиваться по струнке всякий раз, как учитель называл её имя.