Лицо смерти

Только проблема в том, что все мы так думаем поначалу.

Сейчас

Спустя неделю после того, как Джерри оставил меня в Дафни и скрылся за поворотом, я постепенно начинала привыкать к жизни на новом месте, под новым именем.

У меня появился любимый маршрут в продуктовый магазин и для пробежки, который проходил по соседним улочкам и выводил меня к тёплому заливу. Каждое утро я проверяла периметр и выбегала к воде, чтобы надышаться южным воздухом, который бодрил лучше свежесваренного кофе. Это было единственное время, когда я оставляла пистолет в шкатулке у двери, но не чувствовала себя беззащитной – бег придавал сил моему телу и мыслям.

Если соседи и заметили, что в пустующий дом под боком въехала странная женщина, которая предпочитает компанию самой себя или книг, то виду не подали. И я была этому несказанно рада – лишнее внимание мне ни к чему. Предпочитаю сливаться со стеной, оставаться невидимкой, призраком, да кем угодно, лишь бы живой.

Сама-то я давно навела справки о каждом из тех, чьи дома делили Бэй Хилл Драйв с моим.

В роскошном трёхэтажном особняке по правую руку жили на широкую ногу супруги О'Мэлли, Кристофер и Джиллиан, денежные мешки, которые сколотили состояние на автомобильном бизнесе и держали автосалон «Шевроле» буквально в двух кварталах отсюда.

Домик слева был не таким роскошным и сразу производил впечатление, что в нём обитали более приземлённые люди. Молодая семейная пара, Джексон и Молли Фёргюсон явно наслаждались жизнью на Бэй Хилл Драйв и обществом друг друга.

То и дело я натыкалась на них, обнимающихся на заднем дворе, зажигающими свечи на балкончике вечером, прогуливающихся по городу за руку. Казалось, им не нужен никто другой. Глядя на них меня невольно захлёстывала волна ностальгии, в которой я тонула с головой. И каждый раз, когда такая волна накатывала, перед глазами возникал образ Джоша. Его улыбка с еле заметной ямочкой на правой щеке, рельефные плечи, прячущиеся за силуэтом синей футболки, запах его духов, откуда-то витающих в моей новой жизни. Мне нравилось наблюдать за Фёргюсонами и в то же время я их ненавидела – никто не любит тонуть в собственных воспоминаниях.

Ровно в восемь тридцать мужчина из дома напротив, Квентин Либертон, заводил серебристую ауди и уносился прочь. В конце улицы жила шестидесятипятилетняя миссис Стемпл, которую я часто видела на побережье, прогуливающуюся в гордом одиночестве среди шума набегающих волн.