Лицо смерти

В тот вечер я не вылезала из интернета, перечитывала реальные истории женщин, попавших в схожее положение, что и моя новая клиентка. Их оскорбляли, унижали, избивали и даже насиловали те, кто клялся защищать и оберегать от всех жизненных невзгод. И статистика ужасала – каждая третья женщина в мире подвергается подобному обращению на протяжении всей жизни.

Самое ужасное и не совсем понятное моему разуму заключалось в том, что эти женщины продолжали терпеть издевательства над собой. Чаще всего они искали оправдания в детях, мол им нужен отец и полноценная семья.

Но дети ведь всё видят, пусть даже не всегда понимают. Полная семья, где есть и мама, и папа, не поможет ребёнку вырасти человеком, если отец регулярно калечит мать. А когда ему становится недостаточно, переключается на детей.

Нет, дети в таких семьях страдают не меньше, даже если зло вымещается только на матери и пусть даже в тайне. Мой внутренний психотерапевт перекладывал вину на саму мать – это ей было страшно уйти и остаться одной, это она видела одни лишь неудобства в поиске новой квартиры, работы, переезде к родителям.

Всё это лишние манипуляции, к которым она была не готова.

Были, конечно, и те, и их меньшинство, кому удавалось сбежать, вырваться из клетки и дать отпор. Многие начинали новую жизнь, в другом городе, с другими мужчинами, и находили своё счастье. Некоторым приходилось не так сладко, и в неравной схватке они были вынуждены просить о помощи социальные службы и полицию.

Были и те, кому нравилась роль жертвы – слышать сочувственные охи со стороны матери и подруг, иметь причину быть несчастной.

Я натыкалась не на один форум, где сходились женщины с одной и той же проблемой – «меня бьёт муж, не знаю, что делать». Я не горжусь своей реакцией – меня пробирала злость и мне хотелось тут же ответить «бежать». Единожды ударив, мужчина не изменится, как бы громко он не клялся в обратном и признавался в бесконечной любви.

Джулия Кармайкл определённо относилась к первому типу – она оставалась с Лоренсом просто потому что по-другому было неудобно, непривычно, страшно.

Он был первым мужчиной, всерьёз обратившим внимание на такую невзрачную девушку, какой она себя считала, поэтому имел определённую власть над ней. У них были общие дети, долгожданные и любимые, которых он не трогал. Они жили в доме, купленном на совместные сбережения, а другой недвижимости у неё попросту не было – как и путей отступления.